Некоторое время они сидели молча, потом лорд Мартлшем сказал:
— Есть слова и действия, из которых становится ясно, что представляет собой любой мужчина. Однажды сказанные, однажды сделанные, они исключают возможность оправдания или объяснения. Оки говорят о вас; они то, что вы есть. Вы больше не можете «делать вид». Теперь вы знаете. Они остаются, и их нельзя ни изменить, ни забыть.
— Не исключено, что их можно простить, — заметил Дэлглиш.
— Не простят люди, когда узнают. Не сможет простить сам человек.
Вот Всевышний… Наверное, он может простить. Однако, как кто-то сказал, «это его профессия». Когда я уезжал с пожара, то понимал — это не праздничный костер. Какой еще праздничный костер? Я понимал, что кому-то может грозить опасность или кого-то можно спасти. Но запаниковал и уехал.
— Вы остановились, чтобы проверить, все ли в порядке с миссис Клаттон.
— Вы указываете на это в качестве смягчающего обстоятельства, коммандер?
— Нет, я просто отмечаю этот факт.
Они опять замолчали.
— Перед тем как уехать, вы заходили в квартиру мисс Дюпейн? — спросил Дэлглиш.
— Я только отпер дверь. В холле было темно, лифт стоял на первом этаже.
— Вы вполне в этом уверены? Лифт находился на первом этаже?
— Уверен. Из этого я понял, что Селии в квартире нет.
После очередной паузы Мартлшем сказал:
— Получается, что я, как лунатик, пошел по дорожке, проложенной для меня другими. Я основал благотворительный фонд, потому что видел в этом необходимость и знал, как подойти к делу.
Все было вполне очевидно. Тысячи людей приходят к финансовой катастрофе и даже самоубийству лишь потому, что не могут взять кредит — разве что у акул, которые потом начинают их эксплуатировать. Но в деньгах в основном нуждаются те, у кого их нет. И существуют тысячи людей со свободными деньгами — небольшими, для них это лишь карманные расходы, — и они готовы дать эти средства немедленно, без процентов, под гарантию того, что получат свой капитал обратно. И это работало.
С организацией мне помогли несколько добровольцев. Вряд ли хоть что-то из этих денег уходит на аппарат. Постепенно благодарные люди начинают относиться к вам как к какому-то святому. Им необходимо верить, что добро существует, что не все движимы лишь страстью к накопительству. Они жаждут видеть сказочного героя. Я никогда не верил в собственную доброту и все же думал, что делаю добро. Я говорил речи, обращался с жалобами, которых от меня ждали.
