Он спросил:
— Много нужно смелости, чтобы кого-нибудь убить?
— Я никогда не считала убийц смелыми, Райан. Скорее они трусы. Иногда требуется большая смелость для того, чтоб не убить.
— Не понял, что вы имеете в виду, миссис Талли.
— Я тоже. Это так, к слову. Глупость, наверное, как мне теперь кажется. Убийство — не самая приятная тема для беседы.
— Да, зато интересная. В прошлую пятницу мистер Калдер-Хейл провел меня по музею. Я вам не рассказывал?
— Нет, Райан.
— Когда он приехал, я пропалывал грядку.
Он сказал: «Доброе утро», и я его спросил: «Могу я посмотреть музей?» Он ответил: «Можешь. Все зависит от того, нужно ли это тебе. А я не вижу, почему нет». Так что мистер Калдер-Хейл велел мне привести себя в порядок, а он пока подождет в холле, внизу. По-моему, мисс Годбай все это не понравилось. Она на меня так посмотрела!
— Мистер Калдер-Хейл поступил очень хорошо, решив показать тебе музей. Работая здесь… Ладно. Правильно, что у тебя появилась возможность посмотреть на все собственными глазами.
— Почему я не мог посмотреть раньше и сам по себе? Мне не доверяют?
— Тебя не пускали не потому, что мы тебе не доверяем. Просто мисс Годбай не любит, чтобы люди приходили, когда им вздумается, и бесплатно шатались по музею. Это касается всех.
— Но не вас.
— Ну, Райан, конечно же. Я должна вытереть пыль и прибраться.
— И не мисс Годбай.
— Мисс Годбай секретарша, и она принимает посетителей. Ей необходимо иметь свободный доступ ко всему зданию, иначе музей перестал бы работать.
Иногда ей приходится сопровождать посетителей — если мистера Калдер-Хейла нет на месте.
«Или он сам не считает нужным сопровождать этих посетителей». Но вслух Талли этого не сказала.
— Тебе понравился музей?
— Мне понравилась Комната убийств.
«О Господи! А впрочем, ничего удивительного. Он не первый, кто задержался именно в Комнате убийств».
Райан спросил:
— А этот железный чемодан — как вы думаете, это тот самый, куда запихнули тело Вайолет?
— Я предполагаю, что это он.
Старый мистер Дюпейн был очень щепетилен в отношении источников, откуда приходили экспонаты. Не знаю, как он раздобыл некоторые из них. Предполагаю, что благодаря связям.
Райан покончил с супом и достал из пакета бутерброды: толстые куски белого хлеба, а между ними что-то вроде салями.
— Значит, если бы я поднял крышку, то увидел бы пятна ее крови?
— Тебе не разрешат поднять крышку, Райан. Экспонаты нельзя трогать.
