Мне сообщили, что жена одного из моих пациентов покончила с собой.
Маркус поднял глаза от своих бумаг.
— Но не сам пациент? Его жена?
— Не сам пациент.
— А раз не пациент, незачем было тебя беспокоить.
Невил не ответил. Он сидел, сжав лежащие на коленях руки, и боялся, что брат с сестрой заметят их дрожь. Его охватило исступленное, осязаемое бешенство — вздымающееся, словно блевотина. Невил чувствовал необходимость изрыгнуть его зловонным потоком, будто бы это принесло избавление от боли и чувства вины. Он помнил последние слова, сказанные ему Адой Гиринг: «Думаю, я больше так не выдержу».
Она имела в виду именно это! Стоически все переносящая, не жалующаяся, она осознала, что дошла до предела. Поразительно, однако ни Маркус, ни Кэролайн не заметили его смятения — этот разрушительный приступ отвращения к себе. Невил уставился на Маркуса. Брат хмурился, соображал, был спокоен; похоже, формулировал очередной аргумент, разрабатывал стратегию. Лицо Кэролайн было понятнее: она побелела от гнева.
Они на несколько минут замерли в этой немой сцене противостояния, и тут открылась дверь.
Их отвлекло движение в комнате. В дверном проеме стояла Мюрел Годбай с полным подносом в руках. Она сказала:
— Мисс Кэролайн просила меня принести чай к четырем часам. Наливать сейчас?
Кэролайн кивнула и принялась раздвигать бумаги, освобождая на столе место. Вдруг Невил не выдержал. Он вскочил, хватая плащ, и повернулся к родственникам в последний раз."
"— Я закончил. Все сказано. Мы все теряем время.
Готовьтесь-ка лучше к закрытию. Я никогда не подпишу этот договор. Никогда! И вы не сможете меня заставить.
Он взглянул в искаженные отвращением лица. Невил понимал, как выглядит в их глазах: распоясавшийся ребенок, вымещающий бессильный гнев на взрослых. Но сила была на его стороне, и они знали это.
Невил слепо направился к двери. Он не помнил, как все произошло. То ли он задел поднос рукой, то ли Мюрел Годбай, инстинктивно желая помешать, встала у него на пути.
Вертящийся поднос вылетел из ее рук.
Невил слегка задел Мюрел, осознав лишь ужасный вопль, дугу горячего чая и грохот падающего китайского фарфора. Не оглядываясь, он побежал вниз по лестнице, мимо изумленных глаз сидевшей за столом миссис Стрикленд — прочь из музея.
13
Наступило тридцатое октября, среда, день встречи доверенных лиц. Этот день начался для Талли, как и любой другой. Еще не рассвело, а она уже находилась в музее. С каждодневными делами было покончено в течение часа.
