Стиснув зубы, я иду вперед к арочному дверному проему, ведущему к выходу. Но для этого нужно пройти мимо Купера, он тянется к моей талии, и я не успеваю его обойти.
В мгновение ока Купер обхватывает меня сильными руками и прижимает к груди. Я чувствую теплоту его тела. Наступает тишина, а затем он наклоняет голову, чтобы посмотреть на меня сверху вниз. Дыхание перехватывает. Я забыла, кем была до встречи с ним. Девушкой, живущей в пузыре, в своем собственном тихом месте, где никто не мог отыскать меня, где я могла быть самой собой.
– Что ж… – шепчу я, ожидая, что он что-нибудь скажет или сделает. Хоть что-нибудь. Предвкушение убивает меня, и я думаю, он знает это.
– Ты можешь уйти в любое время, когда захочешь, – хрипло шепчет Купер.
– Знаю.
Тем не менее ноги не двигаются. Мое сердце грозится вырваться из груди. Мне не хватает воздуха, но все, о чем я мечтаю, это чтобы он крепче меня обнял.
Я вздрагиваю, когда его большой палец слегка касается моей кожи под свободной белой рубашкой. Затем невесомое прикосновение превращается в нечто иное – его пальцы сжимают мое бедро.
Колени подгибаются. Я словно дымка в его руках – перестаю ощущать свое тело.
– Что мы творим, Мак? – Его глубокие темные глаза пронзают меня.
– Мне казалось, ты в курсе.
И тут его губы накрывают мои. Пальцы жестко впиваются в бедро. Я хватаю его волосы, зарываясь в них, и притягиваю к себе. Поцелуй голодный, отчаянный. Его язык касается моих губ, словно требует разрешения, и я, тихонько всхлипнув, открываюсь ему. Наши языки переплетаются, и я едва не теряю сознание.
"
"– Все в порядке, я держу тебя, – успокаивает Купер и, прежде чем я успеваю ответить, приподнимает меня, позволяя моим ногам обхватить его за талию.
Мы движемся назад, пока я не упираюсь в бетонную треснувшую стену. Он возбужден, и сильно. Я не в состоянии бороться с этой оглушительной страстью, поэтому прижимаюсь к нему, льну, чтобы наконец развязать узел подавленного желания, что зрел во мне неделями.
Это не я.
Я не из тех девушек, которые сходят с ума из-за парня, прославившегося своими сексуальными подвигами.
И все-таки сейчас наши уста слились в поцелуе, а разгоряченные тела стремятся к неминуемому сближению.
– Черт, – стонет он. Его руки пробираются под мою рубашку, мозолистые пальцы ныряют под чашечки лифчика.
Но когда он дразнит мои соски, мне кажется, будто кто-то раздвинул шторы в кромешной тьме. И этот воображаемый солнечный свет поразительным образом отрезвляет.
– Не могу, – шепчу я ему в губы.
