Компот из запретного плода

– Как это?

– Валентина пропала, – напомнила Нинель, – а уж когда, не знаю! То ли по дороге туда, то ли обратно.

– А Дегтярев-младший вам не звонил?

– Нет.

– Нет?!

– Да нет, – кротко ответила генеральша, – он тоже исчез, испарился, словно его и не было.

– Ничего не понимаю, – воскликнула я, – честно говоря, полагала, вы приносите драгоценности на продажу от него, сами боитесь отдавать их Сержу, впутали в дело глупую Дусю, пообещали ей денег.

Нинель Митрофановна моргнула, по ее щеке медленно потекла слеза.

– Деточка, – прошептала она, – не дай тебе бог испытать то, что мне довелось.

Всю жизнь провела в страхе, вдруг раскроется тайна! Мой муж в молодости горячий был, ревнивый. Чуть что не так, мог руки распустить. А еще он обмана не терпит, к старости же совсем в бешеного превратился, много лет ему, а сила в руках словно у Ильи Муромца. В отставке давно, раньше на подчиненных злость выливал, то ему не так, это не по вкусу, нонче же она вся моя, не дай бог, правда откроется, убьет и не заметит.

Я с огромной жалостью смотрела на Нинель Митрофановну.

Ну, что она такого ужасного совершила? Украла шелковую тряпку? Не слишком большое прегрешение! Огромное количество людей ворует в магазинах, кое-кто из моих знакомых, богатых женщин, сделало это своим хобби, скучно милым дамам в особняках, душа жаждет подвигов и приключений, вот и нагоняют адреналин, проходя мимо охраны с неоплаченной «покупкой».

Конечно, зона – тяжелое испытание, и кого-то она ломает, словно высохший прутик. Нинель Митрофановна оказалась именно из таких, и ее наивностью и беззащитностью воспользовался Дегтярев.

Какой же мерзавец этот полный тезка нашего полковника!

Как бы я поступила, оказавшись на месте Нинели? Трудно сказать, но одно знаю точно: жить в вечном страхе – тяжелейшее испытание, скорее всего, я не сумела бы выдержать его и выложила мужу правду. Страх – отвратительный попутчик, даже совершив гадкий поступок, лучше мужественно признаться в нем. Рано или поздно правда непременно выползет наружу, все тайное когда-нибудь становится явным.

– Жизнь шла своим чередом, – шелестела Нинель Митрофановна, – а я на каждый шорох оборачивалась, думала: «Все, за мной Дегтярев явился, решил небось, что я его драгоценности распродала». Боже мой, боюсь до сих пор. Знаешь, милая, я ведь ни разу в Турцию не съездила, хоть Федор Михайлович и хотел.

– Почему же не отдыхали за границей, если средства позволяли?

– А как загранпаспорт оформить? – вздохнула Нинель Митрофановна.