За что ей большое, в общем-то, спасибо. Ибо Максима такой вид совершенно не прельщал, а вот остальных студентов мужского пола изрядно отвлекал.
И даже женского. Фадеев прекрасно видел, как на Ольгу косила взглядом староста группы, Лиза Хорошева.
Максим уж кем-кем, а гомофобом точно не был, поэтому в какой-то мере Лизе даже сочувствовал. Впрочем, та была слишком тихой, чтобы как-то себя проявить. Ее проблемы. Захотела бы, смогла бы добиться. А Хорошева пока явно не особо хотела.
Время до выходных пролетело стремительно.
Максим оглянуться не успел, как в субботу открыл глаза и уставился на часы, понимая, что до прихода Верещагиной оставалось меньше часа.
Он, путаясь в собственных ногах, поднялся с кровати и попытался нащупать тапочки босыми стопами. На самом деле, тапочки он терпеть не мог, но полы в квартире еще не утеплили. Приходилось спасаться хоть так.
Вообще-то они переехали сюда еще пару месяцев назад, но ремонт все никак не заканчивался. В какой-то мере Максим уже смирился с ним.
Перешагнув через мешок цемента, который никто не удосуживался убрать еще несколько недель, он зашел в ванную.
Из зеркала на него смотрел заспанный и лохматый молодой мужчина под тридцать.
Жутко небритый.
Выдавив зубную пасту на щетку, Максим параллельно включил воду в душевой кабине и достал бритвенный станок. Он намеревался успеть абсолютно все.
После душа, Фадеев наконец почувствовал себя человеком. А с кухни доносился к тому же невероятный аромат свежесваренного кофе. Быстро надев прихваченные из спальни футболку и шорты, Максим, приглаживая влажные волосы, пошел на запах.
Леша, одетый в одни мягкие домашние штаны, босиком, как обычно, приплясывал у плиты, что-то готовя.
– Доброе утро, – Максим обнял его со спины и поцеловал в шею. – Давно встал?
– В семь, – усмехнулся Алексей, откидывая голову на грудь Максима. – Успел и с пробежки вернуться, и душ принять, и мясо на вечер замариновать.
– Что бы я без тебя делал, Орлов, – пробормотал Максим, оставляя несколько коротких поцелуев на чужом подбородке и скуле.
– Зачах давно и умер голодной смертью, – фыркнул Леша. – Давай за стол.
– Не знаю, успею ли, – проворчал Максим, нехотя отходя назад. – Верещагина скоро должна прийти.
– Ох, уж эта Верещагина, – Леша закатил глаза, раскладывая яичницу по тарелкам. – Уже оскомину на зубах набила, а я ее даже не видел.
– Собственно, поэтому я и позвал ее заниматься к нам, – ухмыльнулся Максим. – Чтобы поняла, что ловить ей нечего.
