Кому добавки? История выживания на орочьей кухне

— Завтра будет тяжёлый день, — задумчиво сказал магистр. — Подъём на гору, попытка изменить барьер… Многое может пойти не так.

— Получится, — уверенно ответила я. — Должно получиться. Слишком многое зависит от успеха.

Когда орки начали расходиться по палаткам, ко мне подошёл Дробитель. Его суровое лицо выражало нечто похожее на уважение.

— Человечка, — сказал он, — извини, что сомневался в тебе. Ты накормила голодных воинов, объединила два клана за одним столом. Это достойно шамана.

— Спасибо, — ответила я.

— Но самое главное впереди."

"— Если завтра нам удастся снести барьер, — продолжил орк, — клан Красных Топоров будет в долгу перед тобой. И перед твоими друзьями.

Когда лагерь успокоился, я долго лежала в своём спальном мешке, слушая мерное дыхание спящих воинов и потрескивание догорающего костра. Завтра нас ждало испытание, от которого зависела судьба всех орочьих общин. И где-то в глубине души я чувствовала, что самое трудное только начинается.

Глава 34

Пробуждение было резким, вырвавшим меня из объятий тревожного сна, где тени обретали форму, а шепот ветра складывался в угрожающие слова.

Но разбудил меня не кошмар, а тихий, напряженный свист часового. Звук был едва слышен, как песня ночной птицы, но в нем содержалось столько тревоги, что весь лагерь проснулся в одно мгновение, без единого лишнего движения переходя из сонного оцепенения в состояние полной боевой готовности.

Орки бесшумно поднимались со своих подстилок, их руки сами собой ложились на рукояти мечей и топоров.

Огонь в костре почти погас, и в предрассветных сумерках их массивные силуэты казались изваяниями древних воинов, высеченными из самого камня этой горы. Адриан уже стоял на ногах, его фигура была напряжена, как натянутая тетива, а в глазах, привыкших видеть невидимое, плескался холодный огонь.

— Что там? — шепотом спросил Острозуб, подкравшись к дозорному, застывшему на вершине ближайшего валуна.

— Идут, — так же тихо ответил тот. — Слышу шаги. Идут с двух сторон.

В этот момент Зуба, который инстинктивно опустился на колени, прижал ладонь к холодной, покрытой росой земле. Его лицо застыло в маске предельной концентрации, глаза закрылись. Секунды тянулись мучительно долго, пока остальные орки, затаив дыхание, ждали его вердикта.

— Орки, — наконец произнес Зуба, открывая глаза. В них плескалось удивление. — Земля поет песню тяжелых сапог. Они идут с севера и с востока. Две группы. Двигаются медленно, осторожно.