Онлайн-библиотека книг
Но, едва переступив порог, оба замерли, принюхиваясь.
— Что это за запах? — спросил Грок, сморщив широкий нос. — Пахнет… странно.
— Железом, — добавил Зуба, оглядываясь по сторонам. — И грозой. И ещё чем-то.
Я нервно сглотнула, пытаясь придумать убедительное объяснение.
— Я экспериментировала с новым рецептом, — неуверенно сказала я. — Для завтрашнего ужина. Хотела заранее проверить, как получается.
Оба орка переглянулись с интересом. Зуба сделал шаг в сторону плиты, где стоял злополучный котелок.
— А можно посмотреть? — спросил он с детским любопытством.
— Нет! — слишком резко воскликнула я, заставив обоих орков удивлённо уставиться на меня. — То есть, оно ещё не готово. Нужно дать настояться.
Но Грок уже направился к плите, ведомый любопытством. Его массивная фигура заслонила свет от очага, когда он наклонился над котелком.
— Определённо что-то необычное, — пробормотал он, осторожно приподнимая край крышки. — Пар какой-то… тяжёлый.
Я металась рядом, не зная, как остановить их, не вызвав ещё больших подозрений.
— Ребята, правда, лучше не стоит.
— Ого! — воскликнул Зуба, заглядывая через плечо брата. — Это же настоящая Похлёбка Железной Воли! Я узнаю цвет. Дедушка рассказывал, как они варили её перед Великой Битвой с теневыми тварями.
Он протянул руку к котелку, но Грок его остановил.
— Осторожно, брат.
Но Зуба уже был слишком заинтригован. Его глаза горели от любопытства, а юношеское нетерпение взяло верх над осторожностью.
— Всего капельку попробую, — пробормотал он, быстро макнув палец в тёмную жидкость и сунув его в рот прежде, чем кто-то успел остановить.
Эффект был мгновенным.
Зуба замер на секунду, его глаза расширились до размера блюдец, а затем он издал звук, который можно было описать только как вопль ошпаренного кота.
— АААААААРГХ! — проорал он, широко разинув пасть и высунув язык. — ГОРИТ! ВСЁ ГОРИТ!
И тут началось представление, которое я запомню до конца жизни. Молодой орк заметался по кухне как безумный, размахивая руками и продолжая вопить. Во рту у него определённо происходило что-то нехорошее — язык высунут, из глаз текут слёзы, а сам он издаёт булькающие звуки, словно пытается потушить пожар внутри себя.
— Воды! — простонал он, бросаясь к бочке с водой. — Молока! Снега! Чего угодно!
Но в панике он промахнулся мимо ковша и, не рассчитав размах своих длинных рук, снёс с полки сразу три глиняные миски. Грохот битой посуды отозвался эхом в каменных стенах."
"— Зуба! — закричал Грок, бросившись к брату.
