Онлайн-библиотека книг
— Эмма, — восхищённо прошептал Зуба, — это невероятно! Ты же пела заклинания!
— Не заклинания, — поправила я, стараясь взять себя в руки. — Просто вкладывала намерения в еду, чтобы она помогла патрульным в Диком Лесу.
Гром подошёл к котлу с кашей и глубоко вдохнул аромат. Его ноздри расширились, а глаза прищурились от удовольствия.
— Пахнет силой, — одобрительно проворчал он. — И чем-то ещё… древним. Как будто наши предки благословили эту пищу.
— Я хотела, чтобы каша придала орчанкам сил и обострила их чувства, — объяснила я, постепенно успокаиваясь.
От печи донёсся соблазнительный аромат готовой выпечки, и я поспешила к плите, вытаскивая противень. Шарлотка предстала во всей красе: пышная, золотистая, с карамелизованными яблоками, красиво проступающими сквозь воздушное тесто.
— Предки мои, — выдохнул Грок, — как же это пахнет!
Гром обошёл кухню, внимательно осматривая результаты моей работы. Его взгляд задержался на искрящейся каше, на румяной шарлотке, на идеально поджаренном хлебе.
— Урга, Бракка и Ворга будут в восторге, — наконец произнёс он. — С такой пищей они смогут пройти через весь Дикий Лес и вернуться невредимыми.
А я стояла посреди своей волшебной кухни, всё ещё чувствуя лёгкое смущение от того, что меня застали во время магического творчества. Но одновременно в груди пылала гордость — я чувствовала, что создала что-то по-настоящему особенное, что могло защитить орчанок.
Глава 17
Гром снова окинул взглядом кухню, где всё ещё витали ароматы магической каши и шарлотки, а затем повернулся к Гроку и Зубе.
— Парни, — произнёс он строгим тоном, — отнесите завтрак в столовую. Накормите всех, а мне нужно кое-что обсудить с Эммой.
Молодые орки переглянулись, явно заинтригованные, но послушно принялись собирать миски и половники. Грок осторожно поднял большой котёл с кашей, а Зуба взялся за форму с шарлоткой, предварительно завернув её в чистое полотенце.
— Хлеб не забудьте, — напомнила я, указывая на поджаренные ломтики. — И молоко подогретое.
Когда помощники ушли, унося с собой результаты моего утреннего творчества, кухня показалась неожиданно тихой, только потрескивание углей в печи нарушало повисшую тишину. Я почувствовала, как в груди растёт напряжение — разговоры наедине с капитаном стражи редко предвещали что-то хорошее.
Гром, видимо, заметил моё беспокойство и попытался улыбнуться ободряюще.
