Конан-варвар. Продолжения западных авторов Классической саги. Книги 1-47

 – Мы ведь не знаем, что известно негодяю, а что нет. Состоял ли он в союзе с Вальтреско, или со жрицей, или с обоими?

– Не важно! – сказал Конан. – Хоть с самим Сэтом!.. Все равно я пойду за этим шлюхиным сыном хоть в Бездну и не успокоюсь, пока не проткну его насквозь! Пошли послушаем, что там разузнал Мальгореш, да проведаем наших коней! Куда бы ни скрылась гадюка, от нас ей не уползти!..

Как оказалось, Мальгореш не вытянул из деревенских почти ничего интересного. Те, кого в тот вечер не было в его заведении, в большинстве своем мирно спали дома.

Когда Конан и Кейлаш разыскали кабатчика, раздосадованный туранец передал им те жалкие крохи, что ему удалось собрать.

– Одну старушку ночью разбудил цокот копыт, – сообщил он хмуро. – Ее зовут Сирницея… Она жрица Викканы и живет одна-одинешенька в домике на восточной окраине деревни.

– Надо переговорить с ней, – решительно сказал Конан, хотя упоминание еще об одной жрице заставило его внутренне содрогнуться.

– Сирницея слепа, да и с головой у нее… – усомнился Мальгореш.

 – Вряд ли вы от нее чего-то дознаетесь.

– Все равно отведи нас к ней, – упрямо проговорил киммериец.

Мальгореш еще немного поспорил, но потом все-таки проводил их к жилищу старухи. Домик оказался невелик, но вполне крепок, хотя и выглядел старше тех, что они видели в западной части Иннасфална.

– Она жила здесь еще до того, как было основано поселение, – как бы подслушав их мысли, пояснил Мальгореш. – Кое-кто говорит, будто она встречала наступление Года Льва не менее двенадцати раз.

Не знаю, правда ли это, но вот то, что, когда рождались старейшие из здешних стариков, она была повитухой, – это истинная правда!

И он указал им на сутулую старую женщину, как раз вышедшую из дома.

Конан сразу поверил в то, что старухе давно перевалило за сотню. Ее распущенные седые волосы почти достигали колен, а лицо было сморщено, точно яблоко, высохшее на солнцепеке. Услышав голоса, она повернулась туда, где стояли мужчины. Любой с первого взгляда признал бы в ней слепую.

Глаза Сирницеи были плотно закрыты веками, словно окна ставнями в непогожий день. Сама она была маленькая, худенькая и сгорбленная. Она напоминала Конану узловатое дерево, согнутое годами и бурями. Согнутое, но не сломанное.

Они приблизились к Сирницее и вежливо поздоровались.

– Я – Конан, северянин, – представился варвар. – А это Кейлаш, кезанкиец из…

– Имена, имена… – пробормотала старуха. – Я слишком стара, чтобы запоминать имена. Да и что мне в них толку?..