Он полусидит на верхней ступеньке крыльца, прижимая руки к животу, и тихо стонет, по лицу катятся слезы. Над ним склонился Горев.
Возле Кошелькова — человек шесть. До меня, как сквозь сон, доносится:
— Живой!
— Какое там живой, на ладан дышит!
— Шесть пуль…
— Почему не обыскиваете?
— В крови он весь…
— Ничего, не замараешься!
Савельев, держа в одной руке револьвер, другой мелко крестится. Это смешно, но никто не улыбается. Мы с Виктором подходим к Сережке Барину. Он убит наповал: пуля, выбив передний зуб, вошла в рот и вышла через затылок.
Рядом с ним валяется наган.
Наконец появился врач, маленький, толстый, с заспанными глазами. Он осмотрел раненного в живот паренька и приказал отправить его в больницу, затем сделал перевязку Мартынову, взглянул на Кошелькова и подошел к нам. Не сгибаясь, брезгливо бросил взгляд на труп Сережки Барина.
— Ну-с, этому медицинская помощь не понадобится. Бандит?
— Да.
— Что и говорить, рожа разбойничья.
— Кошельков выживет?
— Это тот? — Врач через плечо, не поворачиваясь ткнул пальцем в сторону Кошелькова, над которым стоял фотограф с треножником.
— Удивляюсь, что до сих пор жив: кровавое решето. Закурить не найдется?
Виктор достал кисет.
— Махорочка? Один мой коллега считает, что для здоровья она полезней. Знаете, конечно, профессора Гераскина?
Я ответил, что профессора Гераскина мы, к сожалению, не знаем.
— Большой оригинал-с! Про него рассказывали, что он…
— Белецкий, Сухоруков! — крикнул Мартынов.
Надо было перенести Кошелькова в пролетку. Он оказался неожиданно тяжелым. Мы вчетвером еле его подняли.
На губах раненого пузырилась кровавая пена, он сипло дышал. Голова откинута, на изогнутой шее — острым бугром кадык. После того как Кошелькова положили на солому, Виктор подложил ему под голову свернутый ватник и начал рукавом стирать с губ кровавую пену.
— Не старайтесь, молодой человек, — усмехнулся врач, — он уже больше чем наполовину в лучшем мире.
Так и умрет, не приходя в сознание. Хорошо еще, если живым довезете. Плюньте!
— Иди ты, знаешь куда?!
Врач пожал плечами.
Вот и кончено с Яковом Кошельковым. Банда ликвидирована… И мне вспомнились слова Мартынова, когда он беседовал на даче с Клинкиным: «Ваше дело такое — сегодня гуляешь, а завтра — в расход. Бандитское дело, одним словом».
Кошелькову в этом отношении повезло: он не расстрелян, а убит в перестрелке.
