— А она не говорила тебе, что одно время отношения у них были не только служебного характера?
— Ну да, дружеские…
По глазам Фреймана я понял все раньше, чем он успел произнести следующую, уже известную мне фразу: «Я имел в виду не это, Саша…»
Да, Фрейман подразумевал другие отношения — те, которые были у меня с Ритой. Как он сказал? Да, «одно время». «…Отношения одно время у них были не только служебного характера». Деликатная формулировка…
Фрейман, судя по движению губ, продолжал говорить, но я его уже не слышал: уши словно заложило ватой.
И я тоскливо подумал, что мне сейчас недоставало только этого. «Это» было последствием полученной лет десять назад травмы и операции черепа. Перенесенное периодически напоминало о себе головными болями и такой вот дурацкой глухотой, которая настигала меня в самое неподходящее время. Сквозь невидимую вату каплями просачивались отдельные, не связанные между собой слова: «Значение… Петроград… связь…» Каждое из них сверлом буравило мозг, из глубины которого выплывала боль, тупая, нарастающая.
Фрейман внимательно посмотрел на меня, и губы его перестали шевелиться: понял.
Я стал считать про себя. Иногда это помогало. Когда я досчитал до ста, боль стала понемногу утихать. А может, показалось?
Я незаметно шаркнул под столом ногой и услышал звук, слабый, отдаленный, но звук.
— Закурить у тебя не найдется? А то Дятлов докурил всю мою пачку.
Каждое слово отдавалось в голове болью. Но я слышал, что говорю, а это — главное.
Фрейман пододвинул коробку, и я услышал, как она ширкнула по сукну стола.
Он курил «Казбек», слишком слабые папиросы. Вместо удовольствия — кашель. Я с отвращением закурил.
— Как ты себя чувствуешь?
Я пожал плечами:
— Как обычно. Так что же ты советуешь, отдать «горелое дело» на откуп Эрлиху?
— Нет.
— Странно.
— Я привык, чтобы моими советами пользовались, — сказал Фрейман. — Зачем зря давать советы?
Что ж, он и тут прав. А Сухорукову, конечно, нужно было доложить. Но теперь переигрывать поздно."
"Советы… Кто-то сравнивал советы с лекарством: их охотно дают, но неохотно принимают.
А Фрейман, видимо, в такой ситуации отказался бы от «горелого дела». Это было самым разумным…
XVII
«Горелое дело», Илья Фрейман, Явич-Юрченко, Рита и… статья о челюскинцах. Впрочем, если быть до конца точным, то не сама статья, а мой разговор с Ритой летом прошлого года. Тогда, наверное, не было ни одного журналиста, который не писал бы или не собирался написать о челюскинцах.
