А впрочем, ты же до сих пор считаешь, что прошлого не существует…
Я дочитал до конца протокол. Эрлих молча и спокойно следил за мной. Он все-таки молодец, этот Эрлих. Не каждый способен в минуту торжества сохранить на лице выражение бесстрастности. Неплохо, Август Иванович, совсем неплохо. Если бы Явич-Юрченко обладал вашими качествами, этого идиотского признания, конечно, не было бы. Но он, к сожалению, не обладает такими качествами. Однако пора перейти к делу…
— Вы задержали подозреваемого?
— Нет, — коротко ответил Эрлих.
— Почему?
— Зная вашу точку зрения, Александр Семенович, я не решился это сделать на свой страх и риск. А Сухоруков был тогда в наркомате.
Оказывается, у Эрлиха ко всему прочему еще и дипломатические способности. Не оперуполномоченный, а находка. Дипломат с бульдожьей хваткой — очень любопытная разновидность.
— Может быть, я ошибся?
— Нет, Август Иванович, вы не ошиблись. Уверен, что Явич-Юрченко никуда не скроется.
На этот раз в холодных и невыразительных глазах Эрлиха мелькнуло нечто похожее на любопытство.
Кажется, моя реакция на происшедшее была для него такой же неожиданностью, как для меня этот протокол.
— Вы и сейчас против ареста? — спросил он.
— Прежде чем взять Явича-Юрченко под стражу, следует провести амбулаторную психиатрическую экспертизу и внести ясность в некоторые пункты признания. Он очень многое смазал. В протоколе есть логические неувязки.
— Вы хотите присутствовать при допросе? — поставил точку над i Эрлих.
— Конечно, — подтвердил я. — Надеюсь, мое участие облегчит вам решение этой задачи.
— Я тоже На это надеюсь.
— Явич-Юрченко сейчас дома?
— Видимо."
"Я вызвал Галю, которая в тот день в основном была занята тем, что обзванивала всех знакомых («Читала статью «Мужество»? Нет? И разговаривать с тобой не хочу…»), и попросил ее пригласить ко мне Явича-Юрченко.
— Лучше, если бы за ним кто-нибудь подъехал, — сказал Эрлих. Галя вопросительно посмотрела на меня.
— Да, пусть за ним поедут.
Галя не любила Эрлиха и явно была недовольна тем, что я согласился с «карманным мужчиной».
Демонстративно не замечая его, она официально сказала:
— Слушаюсь, Александр Семенович, — и, не выдержав до конца роли идеальной секретарши, энергично захлопнула за собой дверь.
Эрлих едва заметно усмехнулся: он считал себя полностью подготовленным к предстоящему экзамену.
— Итак, вопросы, которые следует уточнить…
Эрлих достал из портфеля блокнот, карандаш и изобразил внимание:
— Слушаю, Александр Семенович.
