Конец лета

Ее лицо выражало муку. Она снова заплакала и снова нашла утешение в объятиях Бена.

– Мне в голову лезут всякие кошмары.

– Постарайся не думать о плохом, ты должна собрать все силы, чтобы продержаться до Парижа. – Он заглянул ей влицо. – Может, хочешь, чтобы я поехал с тобой?

Динна вздохнула и попыталась улыбнуться.

– Хочу, но нельзя. Но все равно спасибо, что предложил. Я люблю тебя.

– Если я тебе понадоблюсь, только позвони, и я тут же прилечу, договорились?

Динна кивнула.

– Ты можешь позвонить за меня Ким и рассказать, что случилось? – спросила Динна.

– А она ничего не заподозрит, если я позвоню?

Бен беспокоился, но не за Ким, а за Динну. Динна улыбнулась:

– Не заподозрит, сегодня за ленчем я ей сама рассказала про нас. Между прочим, она каким-то образом уже догадалась. Она что-то заметила еще на открытии моей выставки. Ким считает, что ты хороший человек, и я с ней согласна.

Динна снова потянулась к Бену, и он крепко обнял ее. Не скоро у нее снова будет возможность его обнимать, быть с ним.

– Знаешь, мне бы хотелось еще раз вернуться домой, просто побыть там... это меня успокаивает.

Бен понял, что она говорит о его доме.

– Скоро ты туда вернешься.

Динна подняла голову и посмотрела Бену в глаза:

– Обещаешь?

– Обещаю. А теперь тебе пора. У тебя есть все, что нужно? Динна кивнула и снова закрыла глаза. У нее вдруг закружилась голова.

– Тебе плохо?

– Нет, все в порядке.

Бен вышел первым, Динна спустилась по лестнице вслед за ним и, перед тем как уйти, обняла Маргарет.

Всю дорогу до аэропорта Динна молчала и молилась просебя, чтобы застать дочь живой.

Глава 15

– Quoi? Oh, mon Dieu! Доминик, ты уверена?

– Совершенно уверена. Я говорила и с твоей матерью, и с врачом.

– Как фамилия врача? – Доминик назвала фамилию. Марк торопливо потянулся за ручкой, Шанталь протянула ему свою.

– Сегодня утром – утром по парижскому времени. Кажется, часа три назад. Мне сказали, что операция прошла нормально, но Пилар еще не пришла в сознание. Больше всего врачей беспокоят ее ноги и травма головы."

"Марк-Эдуард слушал секретаршу, и по его щекам текли слезы.

– Я пошлю телеграмму, а вечером постараюсь быть там.

Марк переключился на портье и заговорил короткими, отрывистыми фразами:

– Это Дюра. Мне нужен билет на самолет. До Парижа.