Конец лета

Словно поняв, что сейчас переживает Марк, Пилар пристально посмотрела на него и с заметным трудом стала подбирать слова."

"– Я... ехала... слишком быстро... папа, я сама... во всем виновата... ты не виноват... – Она закрыла глаза и слабо сжала руку Динны. – Простите.

Марк плакал, уже не таясь, слезы текли по его щекам. Он отвернулся. Пилар не открывала глаз.

– Не волнуйся, дорогая. Сейчас уже не важно, кто виноват. – Марк посмотрел на Динну. – Но твоя мама была права.

– Мама?..

Голос Пилар заметно слабел.

– Тсс, девочка, не разговаривай.

– Помнишь... маленький домик, который у меня был в саду?.. Он мне все время снится... и еще моя собачка, Августин.

Августин – так звали забавного маленького терьера. Сначала его заменили на мопса, потом на кота, потом на птичку, и в конце концов домашних животных не осталось совсем. Марку-Эдуарду не нравилось, когда в его доме живут животные.

– Куда ты... отправил... Августина? Песика отдали в одну деревенскую семью.

– Он уехал в деревню. Думаю, ему там очень хорошо, – быстро проговорила Динна.

Она поймала взгляд Марка. Что означает эта перемена в Пилар? Хорошо это или плохо? Динне вдруг вспомнился крошечный младенец, который за несколько часов до смерти очень много шевелился у нее на руках. Филипп-Эдуард. Не то же ли самое происходит сейчас с Пилар? Или наоборот, ее активность – признак выздоровления? Но ни она, ни Марк не знали ответа на этот вопрос.

– Мама... можно... мне вернуть... Августина? Попроси папу...

Голосок Пилар прозвучал совсем по-детски.

– Я поговорю с папой.

В глазах Марка вдруг появился страх. Он посмотрел на Пилар, потом перевел взгляд на Динну.

– Дорогая, мы купим тебе собачку... обязательно. Милую маленькую собачку с вислыми ушами, которая будет все время вилять хвостом.

Марк пытался говорить хоть что-нибудь.

– Но я не хочу другую, мне нужен... Августин, – жалобно пробормотала Пилар.

Медсестра знаком велела Динне и Марку выйти.

– Когда вернется этот доктор Киршман?

– Мне сказали, что скоро. Ты думаешь, ей стало хуже?

Динна кивнула:

– Мне кажется, она стала беспокойной, не находит себе места.

– Но она разговаривает, может, это хороший знак?

– Возможно, – согласилась Динна.

Однако оба были сильно встревожены.