Конец лета

Выражение лица Марка-Эдуарда сказало ей все. Не произнеся ни слова, горничная заплакала.

– Мне разбудить мадам?

Марк отрицательно покачал головой. Будить мадам Дюра не было никакой необходимости, дурная весть вполне могла подождать.

– Месье, приготовить вам кофе?"

"Марк кивнул и бесшумно закрыл входную дверь. Динна с потерянным видом стояла в прихожей. Марк посмотрел на нее, вытер глаза и протянул ей руку. Динна так же молча взяла его за руку, и они вместе прошли в их комнату.

Окна в комнате были зашторены, ставни закрыты, постель была разобрана, но Динне не хотелось ложиться.

Ей было страшно представить, как она будет лежать и думать, что Пилар больше нет.

Марк-Эдуард сел в кресло и закрыл лицо руками. Через некоторое время Динна услышала его рыдания. Она подошла к Марку и положила ему руки на плечи, но больше она ничем не могла ему помочь. В конце концов Марк-Эдуард выплакал слезы, и тогда Динна помогла ему лечь в постель.

– Попытайся заснуть, – прошептала она, как раньше шептала, обращаясь к Пилар.

– А ты? – хрипло спросил Марк.

– Я тоже попытаюсь. Позже. Ты без чемодана? Динна удивленно огляделась. В комнате совсем не было вещей Марка.

– Я его позже привезу.

Марк закрыл глаза. Заехать за вещами означало увидеться с Шанталь, а значит, разговаривать с ней о Пилар. Марку предстояло сказать о ней и своей матери. И друзьям. Но ему было невыносимо даже думать об этом. Когда о чем-то рассказываешь, оно становится реальным. В уголках его глаз снова появились слезы. А потом он заснул.

Принесли кофе.

Марк спал, Динна взяла свою чашку и перешла в гостиную. Там, сидя в одиночестве, она пила кофе, видела в окне крыши Парижа на фоне неба, позолоченного рассветными лучами, и думала о своей девочке. В последние годы Пилар бывала разной, с ней часто приходилось нелегко, но в конце концов она бы выросла и повзрослела. Они стали бы друзьями. «Стали бы...» Динне было трудно даже мысленно произнести это. Для нее Пилар была по-прежнему здесь, рядом. У нее все еще не укладывалось в голове, что они никогда больше не поговорят, не поспорят, не посмеются вместе, что Пилар больше не встряхнет длинными, похожими на гриву белокурыми волосами, не сверкнет голубыми глазами, чтобы получить то, чего ей хочется, что никто больше не позаимствует шлепанцы Динны, ее помаду, что ее любимый халат не исчезнет вместе с модным пальто. И когда Динна об этом думала, ее слезы наконец прорвались наружу и хлынули потоком. Теперь она в полной мере осознала, что Пилар больше нет.