Конец лета

В последнее время мы оба не высыпались – смена часовых поясов, долгие переезды, потрясение... Думаю, можно только удивляться, как мы до сих пор держимся на ногах. Я уверена, что у меня нет ничего серьезного.

Марк недоверчиво кивнул. Он заметил, что, вставая, Динна немного пошатнулась. Конечно, эмоциональные потрясения могут влиять на человека самым неожиданным образом. Динна пошла принять душ, и Марк снова задумался о Шанталь. Ему хотелось ей позвонить, но она бы потребовала от него отчета, стала бы спрашивать, какие у него новости, а ему было нечего ей сказать – кроме того, что он проводит уик-энд с женой и оба они чувствуют себя хуже некуда.

Стоя под душем, Динна подняла голову и подставила лицо струям воды. Она думала о Бене. В Сан-Франциско сейчас два часа ночи, он должен спать. Динна отчетливо представила себе его лицо, увидела, как он лежит в кровати, темные волосы спутаны, одна рука покоится на груди, вторая где-то на ее теле... Нет, вероятнее всего, он в Кармеле. Она стала вспоминать, как ездила туда вместе с Беном.

Это было так не похоже на последние дни, проведенные с Марком... Казалось, им с Марком больше нечего сказать друг другу, их объединяет только прошлое.

Динна выключила воду, закуталась в махровое полотенце и немного постояла у окна ванной, глядя в сад. Этот дом разительно отличался от дома в Кармеле. Шато во Франции и коттедж в Кармеле, клубнично-алые шелка и уютная старая шерсть. Динне вспомнился мягкий клетчатый плед на простой деревенской кровати Бена. В этой несхожести, казалось, воплотился контраст между двумя ее жизнями.

Простая, земная жизнь с Беном в его маленьком демократическом государстве, где они по очереди готовили завтрак и выносили мусор за дверь черного хода, и жизнь с Марком – внутренняя пустота при внешней роскоши и великолепии.

Динна расчесала волосы щеткой и вздохнула.

Марк читал в спальне газету и хмурился. Когда Динна вышла из ванной, он оторвался от чтения и поднял голову.

– Ты пойдешь со мной в церковь?

Динна в плотно запахнутом халате остановилась перед раскрытым гардеробом.

Кивнув, она достала черную юбку и черный свитер. Они оба были в трауре, во Франции принято в таких случаях одеваться во все черное. Только в отличие от свекрови Динна не стала надевать черные чулки.

Во всем черном, с темными волосами, уложенными в строгий узел, Динна выглядела непривычно скромно. В это утро она снова обошлась без макияжа. Казалось, ей стала безразлична ее внешность.

– Ты очень бледна.