Конец лета

– А у тебя были другие планы?

– Абсолютно никаких.

– Может, снова пройдемся по магазинам? Марк-Эдуард любил баловать Шанталь, потакать ее прихотям, ему нравилось просто быть с ней рядом, восторгаться и упиваться ею. Каждое ее движение, аромат ее духов, каждый ее вздох возбуждали его, и Шанталь прекрасно это знала.

– Пожалуй, я могла бы соблазниться магазинами.

– Я рад.

Эту поездку в Рим Марк-Эдуард затеял ради нее. Летом ему придется очень много и упорно работать, а Шанталь будет скучно в Афинах. Но Рим она любит, Марк-Эдуард это знал и старался возить ее в Рим всегда, когда бывала возможность, – только для того, чтобы доставить ей удовольствие.

Кроме того, он собирался оставить ее на уик-энд одну и догадывался, что Шанталь будет не в восторге от этого.

– Что случилось?

Марк обнаружил, что Шанталь внимательно наблюдает за выражением его лица.

– Ничего, а что?

– Мне показалось, что ты чем-то встревожен.

– Да нет, я не встревожен. – Марк решил, что лучше покончить с неприятным разговором поскорее.

– Просто у меня не очень радостная новость. Мне придется на пару дней тебя покинуть.

– Вот как?

Глаза Шанталь, казалось, подернулись льдом.

– До отъезда в Грецию я должен заехать на мыс Антиб, навестить мать и Пилар.

Шанталь села и посмотрела на него с нескрываемым раздражением.

– И что же ты намерен делать со мной?

– Шанталь, любимая, не говори так, ты же знаешь, что я ничего не могу изменить.

– А тебе не кажется, что Пилар уже взрослая и может наконец узнать о моем существовании? По-моему, она уже в состоянии справиться с потрясением от этого открытия.

Или ты все еще меня стесняешься? Я, знаешь ли, теперь уже не какая-нибудь манекенщица дома Диора, я – хозяйка крупного модельного агентства в Париже.

Однако Шанталь знала, что в том мире, где живет Марк, это не имеет значения.

– Дело не в этом. К тому же я не считаю, что Пилар достаточно взрослая.

Когда дело касалось Пилар, Марк становился на редкость упрямым, и Шанталь это очень раздражало.

– А твоя мать?

– Это невозможно.

– Понятно."

"Шанталь спустила ноги с кровати, босиком пересекла комнату, по пути схватила сигареты и, остановившись у окна, повернулась и сердито посмотрела на Марка.

– Знаешь что, Марк-Эдуард, мне уже порядком надоело, что всякий раз, когда ты навещаешь своих родственников, меня ты отправляешь в какую-нибудь глушь, с глаз долой.

– Я бы не назвал Сен-Тропез глушью.

Марк тоже начинал сердиться, и в его голосе не осталось ни малейшего отголоска недавней страсти.