Во всяком случае, сделала какое-то движение глазами, Мишелю незаметное, — между нами, женщинами.
Движение оказало волшебное действие — Тамар застрекотала по-русски:"
"— А чего не остаешься-то? Ты ж с языком, еще не старая. Если разрешение на работу получить, можно и заработать. У нас одна с Харькова в прислугах здесь работает, так две семьи дома содержит, сын там уже и машину купил. Швейцарцы хорошо платят. Нашим, конечно, меньше, но все равно неплохо получается. Если не отстегивать. Ты с этим давно знакома? Поговори с ним, попроси.
Он чудной парень, всем помогает. Правда, Мишель? — И добавила уже по-немецки: — Я говорю, ты хороший мальчик, правда? — И она провела тонким пальчиком по его загорелой шее. Он поцеловал ей руку.
Странное ощущение бесконечно длящегося сна не покидало Женю: было интересно, но уже хотелось проснуться.
— А ты давно здесь? — спросила Женя.
— Полтора года. До этого в Финляндии работала. Но я здесь до осени. Осенью уйду. У меня жених есть, швейцарец, он банкир, так что я только до конца контракта отработаю, и шабаш.
— Тамар улыбнулась победной улыбкой, тряхнула головой, пучок ее распался, она выпила бокал шампанского и сделала небрежный жест в сторону Мишеля: — Еще закажи…
Мишель встал:
— Я пойду в баре закажу.
Он оставил их вдвоем — для свободы общения.
— Смотри, как тебе повезло, жениха нашла… — одобрила Женя. — Симпатичный?
— Я же говорю, швейцарец. Да все они симпатичные. Все богатые, жадные, чистоту любят. Тупые — в жизни не понимают, но бабки зарабатывают.
Мне-то повезло — мой не из простой семьи, у него еще дед в банке работал. И не жадный. — Она выставила вперед расслабленную руку, на среднем пальце сверкнуло колечко. — Видишь? Подарил!
— А дома-то знают, что ты замуж здесь выходишь? — забросила Женя удочку в сторону украинского прошлого.
— Дома… тоже скажешь! Где он, этот дом… Я из дому десять лет как ушла. Мне четырнадцати лет не было.
— В четырнадцать лет? С родителями конфликты?
— Конфликты! — фыркнула девица, — Мать у меня была — золото.
А папа капитан вообще, в белой форме ходил, фуражка с крабом…
Она приостановилась, какая-то мысль зашевелилась в маленькой голове:
— Мы в Севастополе тогда жили. Взрыв был на судне, отец погиб. Я маленькая еще была. Мама красавица, через год замуж вышла. А отчим, сама понимаешь, отчим. Подонок. Лупил меня почем зря. К кровати привязывал. Мать-то в смену работала. При ней он вроде ничего, а как она уйдет, так он набрасывается. Зверюга был. Садист.
