– А кто его мог включить? Да тот же, кто и выключил, – директриса! Они даже продолжали сами пользоваться лифтом – помнишь, когда на нас холодильник свалился, Василь Михалыч появился непонятно откуда? Тогда я об этом не задумался, а потом вспомнил! Он – изобретатель, а взрывчатка явно самодельная, тоже можно догадаться. Мама! – повысил парень голос. – Помнишь, ты ходила к Анне Степановне скандалить из-за холодильника? Вернулась, еще кричала, чтоб та шла на радиорынке торговать? Почему на радиорынке?
Надежда Петровна, уже собиравшаяся на пару с мамой-Соболевой вцепиться директорше пансионата в волосы, остановилась и растерянно поглядела на Вадьку.
– Так у нее чемоданчик был с какими-то штучками… С проводочками… Вроде тех, что у тебя в комнате валяются. Ты еще говорил, такими на радиорынке торгуют. Она их перебирала…
– Наша мама видела взрывчатку, – вздохнул Вадька. – Больше всего Анна Степановна боялась, что мама вспомнит. А уж когда она стала бегать по этажам и нас разыскивать, а потом кричать, что мы ушли в аквапарк – тут-то директорша и задергалась! – Вадька невольно вопросительно покосился на машину, но Анна Степановна только зло скривилась и отвернулась.
– Василь Михалыч наверняка вспомнил, как Катька с Кисонькой шорты чистили в санитарной комнате, где чемоданчик лежал, – задумчиво продолжал Вадька.
– А когда аквапарк не взорвался, они ударились в бега, – подытожила Мурка. – Счастье, что убить Надежду Петровну не пытались!
– Меня? – изумилась мама и растерянно поглядела на так и сидящую в «Мерседесе» директоршу.
– Со мной Володя был…
Вадька только кивнул – ну и слава богу.
– На самом деле это все я уже по дороге додумал! – признался он. – Я нож вспомнил. Тот, которым вас хотели прирезать в туалете, – напомнил Вадька. – Я его видел! В комнате Василь Михалыча, в машинке для разделки кур. Единственный человек, который мог знать, что мы едем на косу, – Анна Степановна! Мы в холле говорили, а она в дверях кабинета стояла.
Наверное, испугалась, что мы все-таки останемся до конца недели, и решила нас так… поторопить.
– Я ей не курица, – мрачно буркнула Катька. – И наша мама – тоже. Правда, Евлампий Харлампиевич?
Гусь согласно гоготнул и прижался головой к бедру Катьки."
"– А «мерс» откуда? – разглядывая побитую машину, спросила она. – Это ж этих… конкурентов машины, может, они все-таки замешаны?
– Это мой, – мрачно буркнул Соболев. – Точнее, жены. Во дворе стоял.
