"
"– Я победила! – раздался радостный клич, и в комнату влетела сияющая Надежда Петровна. – Вот вы где, а я ищу – никого, нельзя комнаты открытыми бросать, там же вещи и деньги, а мало ли кто тут еще, кроме нас, есть…
– Немало, – прошептала Кисонька. – Даже слишком много для заброшенного пансионата.
– Вот-вот! – согласилась Надежда Петровна, но видно было, что она не слишком прислушивается к чужим словам, все затмило торжество победы. – Я ходила не зря! Сначала здешняя директриса меня и слушать не хотела – коробочки какие-то перебирала, дескать, пансионат закрыт, а до нас ей и дела нет.
Но я так считаю: ее материальные проблемы – это ее личные трудности! Я ей так и сказала: хоть на радиорынке своими коробочками торгуйте, но пока вы здесь директор, будьте любезны обеспечить жильцам хотя бы минимальные условия! И она прониклась! Сейчас холодильник привезут! Конечно, всего один, но нам хватит. – И она расслабленно плюхнулась на кровать. Та снова отчаянно заскрежетала.
Надежда Петровна огляделась. – Ой, как у вас чисто! Не думала, что вы сможете так отмыть!
В дверь постучались – наверное, так стучались средневековые стражники к каким-нибудь заговорщикам, когда являлись вести в тюрьму, а потом на казнь. Два коротких безапелляционных удара – и никаких сомнений, что могут не открыть или хотя бы спросить: «Кто там?» На пороге, конечно же, стояла Мотина мама!
– Чисто, – окидывая комнату уничтожающим взглядом, словно чистота была смертным грехом, процедила она.
– Здешние бездельницы так не уберут, с собой прислугу взяли? – И Мотина мама уставилась на Вадькину, разглядывая ее, как выставленную в витрине вещь.
Лицо и шея Надежды Петровны пошли красными пятнами.
– Велишь ей прибрать у нас, – распорядилась Мотина мама, кивая Кисоньке. – У Матвея певческие легкие, он не может дышать пылью! И собирайся, у мальчика образовалось свободное время, он хочет сходить на пляж. Надеюсь, сама сообразишь, что навязывать моему сыну твоих плебейских приятелей не следует.
Твоей сестрички это тоже касается.
Красные пятна на лице Надежды Петровны расползались, будто она заболела краснухой. Остальные ошалело молчали: Мотина мама – это было слишком даже для детективов «Белого гуся»! Она, правда, честное слово, ждет, что Надежда Петровна пойдет мыть у нее в комнате пол, а Кисонька покорно отправится развлекать Мотю на пляже. Кисоньку затрясло от бешенства.
