Помолчал, прислушиваясь к доносящимся с улицы голосам – там еще разбирали кефирный вопрос, а значит, пара минут в запасе оставалась.
– В общем, так, девочка-философ! Прямо сейчас соберете чемоданы – маленькие! – специально для Кисоньки уточнил он, – и уедете на море, в пансионат. В Бердянск!
– Прямо завтра у нас еще экзамен, – мрачно объявила Мурка.
– Значит, прямо послезавтра! А прямо завтра переночуете в гостинице, я сниму номер!"
"– Мотя нас найдет, – безнадежно сказала Кисонька. – По регистрации. И будет петь перед гостиницей.
И нас забьют швабрами уборщицы и администраторши.
– Тогда переночуете у Муркиного бойфренда, который треплется с ней по скайпу, но хотя бы не поет! – снова заорал отец. – Я позвоню его маме, извинюсь и попрошу, чтоб она вас оставила! А утром отправитесь в путь всей гоп-компанией, включая Севу, Вадьку и его сестрицу с гусем! Не одним же вам в Бердянск ехать! На машине с шофером, чтоб зловещий Мотя не выследил вас по железнодорожным билетам, подкупив начальника вокзала! Бред какой-то! Вы же вроде чемпионки по рукопашному бою – и боитесь толстого неуклюжего мальчишку!
– Это несправедливо! – взвилась Мурка.
– Ты же сам запретил нам его бить! Еще когда он под окном в первый раз взвыл!
– Вы не знаете его мамашу! – отрезал Сергей Николаевич. – С ней вы обе загремели бы в колонию для несовершеннолетних. Ни адвокаты не помогли бы, ни ваша любимая отмазка: «Ах, мы две слабые девочки, что мы можем сделать такому большому мальчику?» – Папа даже попытался состроить глазки, передразнивая «невинный» Кисонькин взгляд.
Вышло страшновато. – Вон соседи пытались на него милицию натравить – и что? Через час он снова был у нас под окнами!
– А почему мы едем в Бердянск? – вдруг тихо спросила Кисонька. В голосе ее послышался легкий проблеск интереса.
Папа аж сморщился от сочувствия – надо же, как его капризную дочь Мотиными ухаживаниями приложило! Никаких выступлений на тему: «Фу, Бердянск, какая дыра!» На что угодно согласна, лишь бы подальше от пташки певчей.
Точнее, бройлера певчего!
Голоса внизу стали затихать – возмездие за пролитый кефир неумолимо приближалось. Сергей Николаевич заторопился.
– Во-первых, недалеко. Во-вторых, зная твои вкусы, никто не подумает, что ты могла умотать в такое… скромное местечко. Ну и еще, там продается пансионат молокозавода. Компания, которая купила молокозавод, почему-то хочет от пансионата избавиться, а моему заводу как раз что-то такое не помешало бы.
