Но изобрести новую причину он умеет в любой момент, причём с такой непосредственностью, что убедит заодно и себя самого. Если тебе приходилось иметь с ним дело, ты, конечно, знаешь, как он может уговорить тебя сделать то, чего ты не собираешься делать, и добивается этого не приказами, не угрозами, а весьма разумными и вескими аргументами.
— Но… — попыталась возразить Инсигна.
— Вижу, и ты успела уже в полной мере пострадать от его рассудочности, — язвительно заметил Генарр. — Вот, значит, видишь сама, какой он прекрасный комиссар.
Не человек, а комиссар.
— Ну, я бы не стала утверждать, что он плохой человек — здесь ты, Сивер, пожалуй, далеко зашёл. — Инсигна покачала головой.
— Что ж, не будем спорить. Я хочу видеть твою дочь. — Он поднялся. — Ты не станешь возражать, если я зайду к вам сразу после обеда?
— Это будет прекрасно, — согласилась Инсигна.
Генарр глядел ей вслед, и улыбка медленно гасла на его лице. Эугения хотела вспомнить прошлое, но он ляпнул про мужа — и всё.
Он тяжело вздохнул. Удивительная способность — портить жизнь самому себе — так и не оставляла его.
27
Эугения Инсигна втолковывала дочери:
— Его зовут Сивер Генарр, к нему следует обращаться «командир», потому что он распоряжается в Куполе.
— Конечно, мама, я буду называть его так, как положено.
— И я не хочу, чтобы ты смущала его.
— Не буду.
— Марлена, это тебе удаётся слишком легко. Ты сама знаешь. Отвечай ему без всяких поправок на твои знания языка жестов и выражений лица. Я прошу тебя! Мы с ним дружили в колледже и некоторое время после его окончания.
Потом он десять лет провёл здесь, под Куполом, и, хотя я не видела его всё это время, он остался моим другом.
— Значит, это был твой парень.
— Именно это я и хотела тебе сказать, — подтвердила Инсигна, — и я не хочу, чтобы ты следила за ним и объявляла, что он имеет в виду, что думает или ощущает. Собственно, он не был моим парнем, как это принято понимать, он не был моим любовником. Мы с ним дружили, нравились друг другу — и только. Но после того как отец… — Она качнула головой и махнула рукой.
— Следи за тем, что говоришь о комиссаре Питте — если о нём зайдёт речь. Мне кажется, что командир Генарр не доверяет комиссару Питту.
Марлена одарила мать одной из редких улыбок.
— Уж не наблюдала ли ты за поведением командира Сивера? Значит, это тебе не кажется.
Инсигна покачала головой.
— Ты и это видишь? Разве трудно перестать хоть на минутку? Хорошо, это мне не кажется — он сам сказал, что не верит комиссару.
