А посему они не могут сделаться паразитами, можешь считать их частью здешней пыли.
— А лихоманка?
— Безусловно, она и создаёт все сложности, когда речь заходит о таком простом деле, как выход Марлены из Купола. Но мы примем все меры предосторожности.
— Какие же?
— Во-первых, на Марлене будет защитный комбинезон, во-вторых, я сам пойду с ней. Буду при ней за канарейку.
— Как это — за канарейку?"
"— Так делали на Земле несколько столетий назад. Шахтеры брали с собой под землю канареек — знаешь, такие жёлтенькие птички.
Если в воздухе появлялся газ, канарейка умирала первой, а люди, заметив опасность, успевали оставить шахту. Иными словами, если я странно себя поведу, мы оба немедленно окажемся здесь.
— А что, если сперва это произойдёт с ней?
— Сомневаюсь. Марлена считает себя иммунной. Она повторяла это уже столько раз, что я начал ей верить.
55
Никогда прежде не случалось Эугении Инсигне с таким страхом следить за календарём, ожидая наступления Нового года. Ведь календарь был пережитком прошлого, к тому же дважды изменённым.
На Земле он отмечал времена года и даты, связанные с ними, — осеннего и весеннего равноденствия, зимнего и летнего солнцестояния — впрочем, повсюду они назывались по-разному.
Инсигна не забыла, как Крайл объяснял ей все хитросплетения календаря, мрачно и торжественно, как бывало всегда, когда речь заходила о чём-то, напоминавшем ему Землю. Она усердно, но с опаской вслушивалась: усердно — потому, что всегда стремилась разделить его интересы, ведь это могло ещё больше сблизить их; с опаской — потому, что память о Земле могла разлучить их, что в конце концов и произошло.
Странно, но Инсигну до сих пор мучили угрызения совести — правда, уже не так сильно. Ей казалось, что она уже плохо представляет себе Крайла, что помнит лишь воспоминания. Неужели только память о памяти разделяет теперь её и Сивера Генарра?
Именно такая память о памяти заставляла Ротор по-прежнему придерживаться календаря. Времён года на Роторе не было, годы исчислялись по-земному, как и во всех поселениях в системе Земли и Луны, вращавшихся вокруг Солнца.
Исключение составляли немногочисленные поселения около Марса и в поясе астероидов. Само понятие времени года становится бессмысленным, когда этого времени нет. И тем не менее люди считали годы, а также месяцы и недели.
Дни на Роторе были частью искусственных двадцатичетырёхчасовых суток. Половину суток поселение обеспечивали солнечным светом, другая половина считалась ночью.
