— В таком случае давай самым логическим образом проанализируем всё, что ты обнаружила.
— Хорошо, дядя Сивер.
— Прекрасно. Итак, получается, что на этой планете обитает нечто живое.
— Да.
— Но это не сама планета?
— Нет, определённо нет. Он отрицал это.
— Но он один.
— Да, мне кажется, что он один. Беда в том, дядя Сивер, что мы с ним общаемся с помощью телепатии, какой её представляют люди. Я не читаю ни мыслей, ни снов. Просто сразу приходят какие-то впечатления — ну словно глядишь на картинку, которая состоит из крошечных кусочков света и тени.
— Значит, тебе кажется, что он живой.
— Да.
— И разумный.
— Очень.
— И не знает техники. Мы не обнаружили на планете ничего рукотворного. Это живое невидимо, таится, мыслит, ничего другого не делает, только рассуждает. Так?
Марлена помолчала.
— Я ещё не вполне уверена, но, похоже, вы правы.
— И тут появляемся мы. Как ты считаешь, когда он обнаружил наше появление?"
"Марлена качнула головой:
— Не знаю.
— Наверное, золотко, он обнаружил тебя ещё на Роторе.
Значит, вторжение чуждого разума он мог заметить, уже когда мы приближались к системе Немезиды. Как по-твоему?
— Нет, дядя Сивер. Мне кажется, он не догадывался о нас, пока мы не высадились на Эритро. Это привлекло его внимание — вот он и обнаружил Ротор.
— Возможно, ты права. Значит, потом он принялся экспериментировать с чужими умами — на Эритро такого ещё не водилось. Впервые он встретил другой разум, кроме своего. Сколько же ему лет, Марлена, как по-твоему?
— Не знаю, но мне кажется, что он живёт уже очень долго… Быть может, столько, сколько сама планета.
— Возможно. И, значит, сколько бы лет ему ни было, он впервые обнаружил рядом с собой столько интеллектов, не похожих на себя самого. Так, Марлена?
— Да.
— Значит, он принялся экспериментировать с чужими умами, а поскольку ничего не знал об их строении — повредил их. Вот и причина эритрийской лихоманки.
— Да, — с внезапной живостью откликнулась Марлена. — Правда, о лихоманке он ничего не сказал, но мне показалось, что причинами её и были его первоначальные эксперименты.
— А когда он заметил, к чему привела его деятельность, то прекратил её.
— Да, поэтому сейчас эритрийская лихоманка уже не наблюдается.
— Отсюда следует, что разум этот благожелательно настроен к людям, обладает этическими критериями, похожими на наши, и не желает вредить другим разумам.
— Да! — восторженно воскликнула Марлена. — В этом уж я уверена.
