И – вот в чем я перед ней виноват, а?
В том, что она меня доводит до судорог от желания, а после сама же и динамит?
Да я, блядь, с ней вообще ничем не связан!
Но ее глаза перед соим лицом выглядят так, как будто бы у нас с Карамелькой – минимум трое детей и двадцать лет совсемстной жизни за плечами.
« Ты сволочь, Крушинин, - как будто говорят мне они. – Сволочь и изменщик!»
И – вот как мне теперь с этим жить?
Остается два варианта, - либо изнасиловать Карамельку, либо так и ходить с распертыми штанами!
И ни один из этих вариантов меня как-то вот ни разу не греет!
Какая же она все-таки зараза!
- Может, попробует по-другому? – Ниночка, бедняжка, еле способна пошевелить челюстями, но все равно готова стараться на благо босса.
"
"Поставить ее на четвереться и трахать, представляя себе Лизины сладкие мячики?
Нет, это даже для такого прожженного бабника, как я – слишком!
- Не нужно, Нина.
Спасибо. С меня премия, - выдыхаю осипшим голосом.
Этот стояк меня точно до психиатрии доведет!
- Прости, - она опускает глаза, и, поправив расстернутую юбку, неловко испаряется из кабинета.
Ну, - да. Такого с ней еще точно не бывало!
Как, впрочем, и со мной…
Зато, стоит за ней двери только закрыться, как онараспахивается снова.
- Крушинин, ты просто мерзавец! – ничего не слушая, ко мне тайфуном врывается Лика.
- Ты почему меня третий день игноришь? На звонки не отвечаешь, сообщения даже не читаешь, - и вообще – у нас же ресторан был на вчера забронирован! Важное мероприятие! А тебе – плевать! Знаешь, если ты что-то там себе напридумывал из-за того случая в туалете бара… То там ничего не было – это журналюги раздули всю эту историю! Ну, - неужели ты всерьез подумал, что я могла прямо в туалете зажиматься с каким-то сопляком!
Хм… По-хорошему, о Лике я вообще забыл.
Напрочь.
Но она по-своему понимает мое молчание и вздернутую бровь, хотя на самом деле я просто пытаюсь вспомнить, когда это я успел пропустить ресторан, а про историю с зажиманиями вообще влышу впервые!
- Аск, - тут же меняя тактику, Лика обвивает своим телом мою грудь, становясь ласковой до медовой сладости.
