Нет, он это делал, не переставая!
Во-первых, я реально не рассчитывала, что он мне поверит в истории с Арнольдом, - но он даже не допрашивал меня. И не психовал.
А как он повел себя с Освальдом!
Да, Освальд привык, что ему всегда заглядывают в глаза, как собачки хозяину, что бы он ни сделал, - где бы мы с ним ни появлялись, я всегда ловила на нем эти взгляды!
Он не просто из голубых кровей, он еще, ко всему прочему, и невероятно богат!"
"И даже тогда, когда я застала его с этими девками, встал в привычную позу, - дескать, - что здесь такого, детка, подумаешь, я развлекаюсь.
Даже не понимал, как мне было больно. Как он проехался по моим чувствам и по моему сердцу!
У меня ноги подкосились, когда я заметила его неизменно красивое, вот будто скульптором вылепленное лицо среди толпы. Ха! Думала, - прошло и забылось, но нет… Сердце сжалось так, словно все происходит прямо сейчас, - до крови, до судороги. И пусть я его давно уже не люблю, - того, кто стал первым, из-за которого оно так трепетно билось, того, кому я впервые отдалась, - без оглядки и без всяких обещаний, того, с кем мечтала провести всю жизнь и родить полный дом детей, - а боль осталась все равно.
И даже сейчас, кажется, стала гораздо сильнее, чем в тот день, с которого еще долго в моей жизни все окрасилось в болезненно-черный.
Я бы, наверное, так и упала, если бы Аскольд меня не подхватил.
Не только рукой за талию, - но и морально, высказав Освальду все то, что сказал.
Просто послав его. В этот момент я была готова бросится ему на шею и расцеловать. Но…
Но вдруг поняла, отчего мне при этой встрече стало так больно!
Потому что тот, кто держдит меня за руку, - точно такой же! Да нет, - он же еще хуже!
При настоящей, официальной невесте заигрывал со мной так, что мое глупое сердце снова начало стучать в ритме любви, забыв про мерзавца-Освальда!
И при этом вытворял с секретаршей такое, от чего покраснеет Камасутра!
И с девочками в « Огнях» развлекался!
Сволочь! Просто сволочь! Самый настоящий беспринципный кобель!
Вот, оказывается, из-за чего, - или, вернее, кого, мне так больно!
Я даже задохнулась.
Но почему-то совсем не было желания плюнуть на Крушинина и уйти, как это вышло тогда с Освальдом. Просто молча. Не сказав ему ни слова. И еще кучу дней молчать, как бы меня не пытались все окружающие из этой молчанки вытащить. И никогда больше его не видеть!
Наоборот.
