Она, такая узкая, такая горячая внутри, так невыносимо желанна, что я только сильнее увеличивал напор, заводясь все больше и больше от влажных хлипов под моим членом.
Но жадные стоны Карамельки, ее руки на моей спине, впивающиеся ногтями с каждым глубоким толчком, говорили о том, что она совсем не против. Неужели тоже – настолько изголодалась, настолько этого хотела? Ну, раз даже решила пропустить этап романтического ужина, то, наверно, да….
Оргазм взорвал нас одноверменно, - до слепоты перед глазами, - один вязкий туман и сумасшедшие судороги наших сплетенных тел.
- Счастье мое, - нежно шепчу, как только способность говорить вернулась.
Провожу рукой по ее спине, обхватывая ягодицы, - и чувствую, как бешенная эрекция возвращается снова, прямо в ней, когда ее тело откликается волной новой дрожи от этого прикосновения.
- Сейчас все будет по-другому, - шепчу, аккуратно подхватывая ее под ягодицы и укладывая спиной на постель.
Она всхлипыет, когда я , предельно медленно вывожу из нее до боли запульстровавший член и снова смотрит на меня этими безумно распахнутыми шглазами.
Секс. Чистый секс в его первозданном виде. Кажется, до этого я и не знал, что это вообще такое!
- С ума меня сводишь, - шепчу, набрасываясь на ее губы.
Обжигающе-сладкие губки Карамельки тут же всасывают в себя мой язык, еще и поигрывая, трется кончиком язычка о мое небо. О. Бой. Бог! Как тут сдержаться и снова не накинуться на нее?!
Но я держусь.
Запрокидываю ее голову, отстраняясь и начинаю медленно скользить по горячей коже шеи.
=66
Наверное, я всю жизнь буду помнить именно эти мгновения."
"Запрокинутая голова Лизы и ее сумасшедший взгляд, полный такой нежности и страсти, такого жгучего желания, подогретого, напитанного уже полученным первым, жадным, быстрым оргазмом, горящие глаза и стоны, срывающиеся из припухших, покрасневших до цвета темного вина, губ… Все это сводит с ума, наполняя дрожанием каждую клетку, заставляя член так болезненно дергаться, как никогда еще в моей жизни.
Это ураган, ценами, полнейшее безумие.
И ее руки, обвивающие мою шею, тихий шепот, в котором мольба « еще»…
Жадно сжимал ее острые, потемневшие, набухшие соски, всей кожей, до одурения впитывая каждый новый стон, каждый судорожный выдох, пронзающий меня до озноба, до гула во всем теле.
Впервые думал не о себе, - мне хотелось заласкать, зацеловать, наполнить страстью каждую клеточку ее кожи, чтобы она налилась желанием так же, как и ее глаза.
