Но, когда она начинает приближаться ко мне своей плавной, дразнящей походкой, виляя бедрами, а я, как сумасшедший, наблюдаю, как движутся при этом ее складочки, туго обтянутые брючками между ног, понимаю, что дотерпеть до завтра – нереальный подвиг! И сейчас мне жутко мешают не только джинсы, в которые болезненно вжимается мой член, но и вообще все остальная одежда.
Ну, - кто так приходит на собеседования, а?
А когда она наклоняется над столом, выпячивая эти свои шарики прямо перед моими глазами, мне приходится самому себе прикусить язык, чтобы не сказать им « привет» и не наброситься именно срывать с нее все эти ее ненужные тряпки.
Вот так я узнал, что пар из ушей, - ни хрена не метафора! И не только из ушей, между прочим, - девчонка даже молнию на джинсах заставляет плавиться и раскаляться!
Она снова облизывает губы, на этот раз уже в слишком опасной от меня близости и подымает на меня глаза.
И меня накрывает ощущением того, как этот язычок вот так же судорожно облизывает то, что уже нестерпимо дергается в штанах.
Я так и зависаю, чувствуя, что у меня осталось два режима, - либо оставаться в ступоре, либо наброситься на нее, - и тогда ей уж точно ничто не поможет, - ни прокусывания моего языка, ни пощечины, ни слезы с криками о помощи! Ни даже Силанья, выломавшая дубовую дверь и причитающая над моим телом, делающим свое дело!
Но у меня все же есть принципы и гордость, - так что я выбираю ступор все-таки.
После всего, что было тогда в баре, она должна умолять меня, чтобы я ее взял!
Поэтому так и остаюсь в замеревшем состоянии, но, так и не дождавшись того, что Лиза своим низким, ставшим глухим и хриплым от возбуждения и неутоленной страсти, голосом, попросит меня разложить ее у себя на столе, просто пожираю ее глазами, пока ее бедра плывут на выход, обещая себе незабываемые ночи с этой красавицей в качестве награды за то, что сумел сдержаться.
И только минут через пять, засунув голову под ледяную воду, вдруг понимаю, что я наделал.
