Что-то выдохнув, она, снова прикусив губу, начинает об меня тереться так, что вся длина моего вздыбившегося члена оказывается в плену гладкой кожи ее шоритков!
О, да – это тоже нереальное удовольствие, и я, пожалуй, совсем не против ощутить эту гладкость на своей освобожденной поверхности!
- Какая же ты сладкая, ведьмочка, - хриплю в ее ротик, снова забираясь туда языком и начиная свой бешенный марафон по траху ртами.
Мог бы – разорвал бы сейчас на ней эти блядские шортики, но кожа слишком плотная и рывкам не поддается.
Ну, и я не хочу быть сейчас слишком грубым. Не для первого раза, по крайней мере.
Обхватив снова начавшую трепыхаться Карамельку под попу, бросаю ее на стол, смахнув на хрен все бумаги.
Она что-то бормочет, мотая головой, но все это уже не важно.
Я чувствую, как трепещет от моих прикосновений все ее тело, - и с полной уверенностью могу сказать, - она хочет меня не меньше, чем я ее. Любимые запонки готов поставить на то, что она там не просто мокрая, - наверняка там, под шортиками у нее уже хлещет нетерпеливыми и жадными волнами целый океан, истекая от бешенного желания почувствовать меня внутри!
Поэтому ее вялые, и совершенно непонятно, кому предназначенные протесты, меня уже не остановят!
Блядь, - да меня уже ничто не способно остановить!
Наконец справившись с замочком на ее шориках, стягиваю их до колен, отодвигая в сторону прозрачный клочок кружева, ничего на самом деле не прикрывающий.
Боже, как она пахнет!
Кажется, ее запах наполняет сейчас не только меня, прошибая насквозь и заставляя мой член уже забиться в истерике, а весь кабинет и весь мой дом! И он уже отсюда не выветрится никогда, как и из меня, отравленного им по самое некуда!
- Не надо,- бормочет Карамелька, пытаясь отпихнуть мою грудь своими смешными маленькими кулачками, как у котенка.
- Поздно, малыш,- хриплю, обхватывая ее руки одной ладонью. И заводя их ей за спину.
- Ты разбудила зверя.
И в том самый момент, когда я, в предвкушении своего самого большого в жизни кайфа, погружаю палец в ее одуряюще тугую влажность, ловя грудью возбужденное до дикости вздрагивание Карамельки и дурея от ее распахнувшихся и ставших совершенно одуревшими, глаз, - именно тогда происходит то единственное, на что я никак не могу забить!
Блядь! – хрипло рычу, вытягивая мобильник из заднего кармана.
Эта мелодия была специально поставлена для именно этого, самого важного для меня на сегодняшний день звонка.
