Конец сказки

Двух татаровьев навек упокоил с пробитыми головами. Старый шрам на виске побагровел, запунцовел.

– Но как же, батюшка… – вякнул кто-то из боярских детей. – У меня женка там осталась!..

– А у князя – нет?! – рявкнул архиерей. – Только о себе и думаете, себялюбцы! Смиритесь! Покайтесь!

– Утихни, долгополый, – мрачно сказал подошедший волхв. – Потом и смирятся, и покаются. А сейчас уходить надо – да быстро.

На руку ему сел филин. Всегнев Радонежич переглянулся с ним, обменялся словно безмолвными речами и рек:

– Кто здесь останется – сгинет.

Кащеево войско к нам не идет, потому что нет уже нужды. Змей Горыныч сюда летит. В пепел обратит всех.

– Это тебе сова твоя сказала? – прищурился архиерей.

– Это филин, лоб ты толоконный, – презрительно ответил волхв. – Он птица. Птицы не разговаривают.

– А вот, видишь, он мне на руку нагадил. Видишь, пятно какое? В форме змеи. Верная примета.

– Ты… ты что мелешь, язычник? – процедил архиерей. – Ты издеваешься, что ли?

– Конечно, издеваюсь! – разозлился волхв.

 – Ты на небо посмотри! К воздуху прислушайся! Вы, городские, ничего вокруг не видите, ничего вокруг не слышите! Когда Змей Горыныч летит – это как гроза приближается! За десять поприщ слышно… коли слышать умеешь.

Филин угукнул и уставился на отца Онуфрия. В его желтых глазищах архиерею почудилось осуждение.

– Ну все, довольно! – хлопнул в ладоши князь. – Устроили тут свару! Воевода, гонцы к Бречиславу отправлены?

– Ясное дело, княже, – пробасил Самсон. – Уж верно позаботится, устроит все должным образом.

– Надеюсь, – кивнул Глеб. – Так что и мы отходим.

На боярина Бречислава он полагался. Надежней него человека не знал. Батюшка, когда помирал, особливо сыну наказывал – Бречиславу верить всегда, слушаться во всем. Он уж точно не предаст, из казны не украдет и глупостей не наделает.

Но вывести целый город – задача нешуточная.

Глеб казнил себя за то, что не сделал этого раньше. И ведь хотел же. Пытался. Еще седмицу назад распорядился – уходить всем поелику возможно спешно. На закат.

Кащей придет – никого не пощадит.

Но разве его послушались? Русский народ – он же известно какой. Пока дождь не хлынет – скирду не прикроет. Кто-то действительно уходил, но большая часть так и сидела на своем хозяйстве.

Надеялись, что пронесет. Что отсидятся за стенами. Что справится с бедой князь-батюшка.

Надо было, конечно, не словами увещевать, а пинками выгонять. Но не прибег Глеб к такому – других забот хватало.

Теперь-то уж, конечно, бегом побегут.