Конец сказки

Кащей на приманку не клюнул, от города не отошел, за дружиной княжеской не погнался. Зря стояли битый час на холме, зря гарцевали, словно конь перед кобылой.

А увидев, на что этот изверг способен, никто уже и не хотел с ним в жмурки играть.

– Отходим!.. Отходим!.. – кричали десятники.

Кони были уже оседланы. Теперь их просто перестали придерживать. Без обоза и вьюков, один только вооруженный люд, тиборчане могли двигаться очень быстро.

А если Кащей и пустит вдогон своих всадников – то пускай! Вот уж отыграются на них обозленные витязи!

– Отходим!.

В гаме и толкотне никто не заметил, что двое поотстали от остальных. Отец Онуфрий, преблагий архиерей Тиборский, и Всегнев Радонежич, последний волхв Даждьбога. Угольно-черный Фараон и снежно-белый Светозар понесли святых старцев обратно к городу… месту, где тот был.

Заметили это только князь с воеводой. Оставаясь в последних рядах, они глядели, чтоб никто не потерялся – и очень удивились, что волхв и архиерей вдруг скачут назад.

– Куда ты, Онуфрий Меркурич?! – схватил Фараона под уздцы Самсон.

– Зло страшное там буйствует, – тихо ответил архиерей. – Ни за что не могу терпеть более, чтоб гибли христиане, преданные мне от Христа моего.

– Ты мне эти штуки-то брось, владыко! – нахмурился князь. – Мне еще только тебя потерять не хватало! Кто мою дружину духовно окормлять будет?!

– Да и что ты там сделаешь-то? – добавил Самсон, указуя на покрытый кострами небозем.

– Уповаю на того же милосердного Бога, который творит все по своей воле, – спокойно ответил архиерей. – Если он увидит непоколебимую нашу веру, от всех нас избавит.

Поспорил бы еще с ним Глеб, да времени не было. Не стал убеждать ни в чем – рукой махнул. Да и сам отец Онуфрий смотрел сурово, решительно. Ясно, что не отступит.

– Прощевай, князь, – перекрестил он Глеба. – Добрый ты пастырь народу своему. Оставайся таким всегда. А я поскачу, а то рожа эта язычная уже вона где!.

Всегнев Радонежич и впрямь ускакал далеко – и над головой его летел филин. Перекрестив напоследок и воеводу, отец Онуфрий пришпорил Фараона – и унесся следом.

Князь Глеб приложил ладонь ко лбу, с тревогой глядя, как уменьшаются фигурки старцев. Тронул было коня, чтоб самому поспешать за дружиной… и замер. Не веря глазам, он уставился на то, что появилось из тучи.

– Владыко, назад!!! – закричал он, срывая горло.

Поздно.