Конец сказки

Завыл-заголосил насмешливо, хвостом задергал, разве что на задние лапы не встал.

Шиши обернулись все разом. Замерли на секунду-другую, таращась на явившегося вдруг зверя, а потом все разом же к нему и кинулись. С визгом, с воплями.

Было их не менее чем с полсотни. Ростом малы и в плечах узки, но злобны и бесстрашны. Догонят если, набросятся – так растерзают и оборотня.

Но Яромир, понятно, не стал дожидаться. Только хвостом вильнул в одну сторону, а сам скакнул в другую – и ну бежать!.. Припустил что есть мочи, едва лапами земли касаясь.

С минуту так бежал, потом обернулся – а шиши-то уж поотстали, растянулись. Иные вовсе уже остановились, назад поворотили.

Тогда и Яромир приостановился. Нарочито лапой о кочку запнулся, споткнулся вроде как. Даже взвыл болезненно, прихрамывать начал.

Вот уж глаза-то у шишей разгорелись! Так они завопили, точно клад нашли. Помчались что есть духу – даже и те, что поначалу у дерева остались.

Тут-то Иван, да Василиса, да Синеглазка к дубу и кинулись. На шум из трещин меж корней высунулись еще четверо шишей – да то уж не беда была.

– Вылезай, собака, вылезай! – замахал мечом княжич. – Отведай булата русского!

Шиш не вылезал. А вот корню дубовому худо пришлось. Щепки летели, ровно под топором дровосека. Василиса, возмущенно на такое глянув, ахнула:

– Ты что творишь, бестолочь?! Один заветный дуб загубил, еще и другой хочешь?!

– Оставь ты его, Ваня! – добавила и Синеглазка.

Иван неохотно, но все же оставил бедного шиша. Ударил только последние два раза – уже просто из упрямства. Показать чтоб – не по бабьему велению он это делает, а потому что сам так захотел.

И последним-то ударом он корень как раз и перерубил! Огромный тот был, древний, каменной почти твердости – да меч Самосек тоже не в деревенской кузне родился.

Василиса аж вскрикнула тоненько. Но тут же смолкла – увидела, что из того корня льется.

Только баба-яга молодая в ней гораздо большее увидела. Она резво достала из котомы лагунец, выплеснула из него молоко и подставила под струю.

Очень осторожно, стараясь не коснуться воды пальцами.

– Это что? – заинтересовалась Синеглазка.

– Мертвая вода, – коротко ответила Василиса. – Не трогайте.

– А то помрем? – догадалась поляница.

– Помереть не помрете, но и живыми не будете.