Конец сказки

Только вот забыл упомянуть, откуда сам об этом прознал. Глеб его прямо в лоб спрашивал, дважды причем, да Бречислав оба раза в сторону разговор увел.

И что за старцы святые то были – тоже помалкивает. Были у Глеба на то свои подозрения, да не подкрепленные ничем.

Они же погибли, он сам видел. В огне заживо сгорели.

Правда, конь Фараон уцелел каким-то образом… Прискакал потом к людям, поймали его…

Но только конь. Без всадника.

Впрочем… не суть важно это сейчас. Потом, коли даден будет укорот Кащею – Глеб уж у Бречислава все выпытает.

Ибо негоже такому подвигу безвестным оставаться. Возвестить надо о сих старцах. В святцы внести. Часовню им воздвигнуть. А лучше – храм многоглавый.

Чтоб не забыл сего свершения люд православный.

Став темником, Глеб с одобрения Всеволода стал выдвигать младших воевод. Те избирали себе сотников, а те – десятников.

Непростое было дело. Слишком огромным и разношерстным вышло войско. Попробуй так всех распределить, чтобы никто никому не мешал, а вот на помощь прийти мог.

Над богатырями по общему согласию поставили старшого. Илью Муромца, разумеется, кого же еще. Титулование больше почетное, конечно: отдельной дружины из богатырей составлять никто не будет.

Да и что есть такое «богатырь»? Герой былинный. Известен коли делами своими ратными – хоробром зовешься. А коли подвигами известен – то уже богатырь. Один или два богатыря у любого князя в дружине сыщется.

Хотя теперь, конечно, не столько их, сколько в былые времена. Да и сами уже далеко не те.

Измельчали богатыри, исхудали…

Прежде-то, слышно, они были – ух!.. Земля от шагов тряслась, птиц на лету криком сшибали.

Как вот, да, старый порубежник Илья Муромец. Последний из древних героев. Живая легенда.

Многим тут даже не верилось, что он в самом деле рядом сидит. Шептались иные, что вовсе это не тот самый Илья. Просто нашли где-то Глеб с Всеволодом дедана поздоровее, нарядили в латы булатные, да и выдают за сказочного Муромца.

Если вообще когда-то жил на свете. Может, вовсе и не было такого человека. Кощунники выдумали, детушек малых веселить.

Но когда Муромец встал во весь рост, когда громыхнул басом своим – рассеялись сомнения. Обычный человек не может говорить так, словно сама Мать – Сыра Земля устами его вещает. Веяло от старика такой мощью, что мурашки по коже бежали.