Конец сказки

И ни для кого удивительным не стало, что предложил он на это место Глеба Тиборского. Тот единственный здесь с Кащеем уже бился.

И даже не так чтоб совсем безуспешно. Очень даже нехудо держался, покуда все полчище не подошло. Там уже числом ворог таков стал, что никто бы не справился.

Это все понимали, а потому за поражение Глеба не хулили. Что большую часть дружины сберег – то уже молодец.

Да и кто всех здесь воедино собрал, если по чести? Не Всеволод, а как раз таки Глеб.

О том сказал вслух князь Петр, но Всеволод его тут же перебил.

Мол, спору нет, благодарность Берендеичу, что из берлог нас выволок, да о беде упредил, но не о том сейчас речь вести нужно. Более важные вещи следует обсудить.

Глеб возражать не стал. Сам взял слово и принялся рассказывать о том, что больше всего присутствующих беспокоило.

О гибели Тиборска. О том, как именно Кащей его уничтожил.

Ничего скрывать Глеб не стал. Честно поведал обо всем, что видел. Призвал в свидетели всех, кто там был – воеводу Самсона, боярина Бречислава.

Супругу свою попросил слова его подтвердить.

– Аж мороз по коже, – признал Всеволод Чермный. – Как представлю, что мой Чернигов так пожгут…

Князья покивали, поворчали согласно. Эта страшная Кащеева силища всех тут порядком напрягала. Иные даже шептались, что не зря ли вообще сбиваемся в такую кучу? Не Кащею ли на руку тем играем?

А ну как снова полыхнет тот адов огонь – да и сожжет на месте всю рать объединенную?

– Не полыхнет, – пробасил, поднимаясь с места, боярин Бречислав. – Даже у Кащея такого колдовства нет.

Тиборск не он испепелил.

– А кто? – нахмурился Всеволод Чермный.

– Отец его то был. Навий князь, Вий Быстрозоркий. Судья мертвых.

– Ну а нам-то с того что? – брюзгливо спросил другой Всеволод, Большое Гнездо. – Сам Кащей или батюшка его – что это меняет? Раз полыхнул – почему другой не полыхнуть?

– Потому что сгинул Вий. Изгнали его старцы святые, Господом Богом на то благословленные. А с ним кабы не треть Кащеевой рати сбежала.

– А вот это воистину радостная весть! – просветлел ликом Всеволод.

 – И что за треть, из кого?

– Самая жуткая часть. Сплошь нечисть поганая – навьи, упыри да прочая нежить.

– Вот сейчас ты меня порадовал, боярин! – аж расцвел от счастья князь. – Эй, челядь, две медовухи этому боярину! Ты что ж раньше-то молчал о такой радости?!

– К слову как-то не приходилось, – улыбнулся уголком рта Бречислав.

Глеб сверлил его сердитым взглядом. Ему-то, понятное дело, боярин прежде донес об изгнании Вия. Гораздо прежде.