Конец сказки

За хорошую компанию.

Ну а потом уже просто принялись пировать.

Их даже и осудить-то не получалось. Когда еще доведется всем вместе так вот свидеться?

А послезавтра-то битва страшная. Такая, что хуже не было еще. Самая последняя для многих тут.

Как тут не попировать? Кто бы удержался?

Раскраснелись быстро мужи государственные. Песни петь взялись, здравицы друг другу говорить. Боян на гуслях тренькал, былину себе под нос ворчал.

Но князю Всеволоду такие дела не понравились. Да и Глеб не пил и не пел – сидел угрюмый, глазами зыркал.

А поначалу нужно дела обсудить. Порешать, как с Кащеем биться. Договориться полюбовно, кто где встанет, кто кем руководить будет.

Этот вопрос был действительно важным. Князья сразу напряглись, чарки отставили, хмель из голов выветрили… насколько уж получилось. Васька Буслаев даже онучи снял, на стол положил – и вот это всех особенно протрезвило!

А кто-то даже под стол выпростался.

– Васька, сукин ты сын, какого черта творишь?.. – замахал руками перед лицом Всеволод.

– Ноги должны дышать! – важно ответил Буслаев.

Пока князья дружно орали на Буслаева, в залу влетел опоздавший к началу Ярослав, третий сын Всеволода. Этот первым делом опорожнил корец медовухи, втянул воздух ноздрями и воскликнул:

– Эх, бояре!.. Чуете, вы чуете, чем пахнет?! Ох, этот запах… Сладкий аромат битвы!..

– Не шуми, княжич младой, – строго сказал ему воевода Дунай.

– А ты мне таких слов не говори! – разгневался Ярослав. – Я тебе не княжич, а полновластный князь Переяславльский!

– Какой ты Переяславльский? – глумливо фыркнул сидящий напротив Всеволод Чермный. – Я тебя, щенка, из оного Переяславля тычками взашей погнал!

– Ах ты, шлында проклятущая, ты еще говорить со мною смеешь?! – разозлился Ярослав. – А ну, иди сюда! Ты на кого пасть разеваешь?!

– Да на тебя, на тебя же.

– Я – козявка?! Да я княжеского роду, смерд! Чистокровный Рюрикович! Мое родовое древо уходит корнями к Владимиру Красное Солнышко! Кто ещё здесь может заявить такое о себе?!

– Я могу, – скучным голосом ответил Всеволод Чермный. – И еще половина присутствующих. Мы тут все Рюриковичи, дубина.

Ярослав растерянно заморгал, все еще кипя от злости. Глеб же в отчаянии переводил взгляд с одного спорщика на другого.