Конец сказки

Словно три руки на одном теле сражались, словно три головы Змея Горыныча. Тугарин, у которого рук-то было только две, едва-едва противостоял этой булатной буре. Едва-едва успевал клинки отражать, сабли отклонять.

Вот отвел одну, пошла она вскользь – и рубанула по шее коня. Заржал тот, захрипел – и пал замертво. Тугарин только и успел из седла вылететь, перекатиться – и сталью сталь встретить. Еще чуть-чуть – и конец придет, зарубят трое одного.

Да снова помог Джуда. С минуту где-то он висел в воздухе, глумливо смеялся, уперев руки в боки.

И упал с коня Тау-батыр. Замертво упал. Словно не слюной в него Джуда брызнул, а стрелой каленой. Сразу и посинел весь башкир, и дух пошел нехороший.

– Ты что натворил, баран бородатый?! – возопил Акъял. – Ты кого убил?! Ты побратима моего убил! Я тебя за то не пожалею!

– А он того ли карлика бородатого не родственник ли?! – добавил Урман. – А то похож!

– Кабы мне еще знать, о чем вы кричите, – поморщился Джуда.

Тугарин сумел наконец выдохнуть. Один против двоих он уже вполне держался – да и не интересен уж казался башкирам. Они рвались к Джуде, рвались отплатить за побратима.

А колдун хохотал. Залившись смехом, он снова надул щеки, снова плюнул – и прямо в лоб Урман-батыру!

Упал и тот с коня. Рухнул замертво с черным пятном над переносицей. Ни одной гадюки яд не прикончил бы так быстро.

Акъял невольно ахнул. Проклятый старикашка в минуту убил двух его побратимов! Двух батыров убил, что были Акъялу дороже всех в мире!

Не простит ему того Акъял-батыр.

Не стал он ждать, пока и в него так плюнут. С силой ударил, заставил Тугарина отшатнуться – и вспрыгнул на коня ногами!

А с коня – на Джуду!

Не слишком высоко висел колдун-бахвал, дотянулся Акъял до его бороды! Схватил седые волоса мертвой хваткой, на себя потянул!..

…Да не вытянул. Захрипел Джуда от боли, но не упал, сумел удержать и себя, и батыра на весу.

И еще выше. И еще. Ждал, что рухнет проклятый, соскользнет, не сможет долго держаться. К самым облакам поднялся, оставив Тугарина далеко внизу.

Да Акъял не падал. Вцепился что есть сил, узлом бороду на руку намотал, в другой саблю держал, пырнуть Джуду грозился.

Не пырял покамест. Понимал, что коли убьет колдуна здесь – то и сам в лепешку разобьется.