Конец сказки

Но отскочил Гнедой Тур. Успел назад податься, одним только рогом отделался. Дунул ему вослед Кобалог, обдал ураганным дыханием – да удержался на ногах боярин. Крутанулся на одном копыте, обернулся полным тавролаком, сиганул в сторону – и прыгнул на Кобалога.

Громаден тот был. Мясист. Неуязвим почти. Со всех сторон пасти зубастые, камень и железо перемолоть способные.

И потому во второй раз Бречислав поступил осмотрительней. Не стал рваться напролом, а закружил, заюлил, вздымая столбом пыль.

Кобалог уж и зубищами клацал, уж и катался туда-сюда – искал подмять, раздавить.

Перец. Недаром же Кобалогу его вкус так противен. Ему-то – который камни жрет, железо грызет! Перец, горчица и имбирь – пряности, от которых его аж выворачивает.

Отчего так? Ясно же, что причина должна быть. Вероятно, та же, по которой упыри и оборотни мрут от серебра, навьев и чудотворцев мутит от запаха крапивы, а нечистую силу пугает петушиный крик.

А что роднит перец, горчицу и имбирь? Жгучий вкус. А у Бречислава имелась при себе такая трава, которая жгучей всех других трав, сколько их ни есть на белом свете.

Молочай. Обычный самый молочай. Он от мозолей спасает, от бородавок. Порчу с его помощью тоже снять можно, коли знать, как применить.

Так может, и здесь выручит?

Дважды крутанулся на одной пятке Бречислав. В первый раз – вернувшись в облик человеческий, снова обретя одежу, а в ней карманы, а в них – вещицы всякие мелкие.

А во второй – нашарив уже молочай-траву, да опять обернувшись тавролаком.

Молочай успел крепко высохнуть. Вряд ли в нем еще хоть капля сока-то осталась. Но тут, верно уж, не в самом вкусе дело, а в эфемерных разных субстанциях, кои древние мудрецы… не помнил Бречислав, как они их прозывали. Не до того ему сейчас было.

– Кобалог-Кобалог, а я вот тебе вкусненького припас! – гаркнул Бречислав, бросаясь вперед.

Не в пасть чудищу он молочай сунул. Понимал, что без руки тогда останется, а то и загибнет дуром. Ушел Бречислав от Кобалога в сторону, отклонился ловко – да и впечатал траву прямо в глаз!

Было то око стеклянистым, твердым. Хоть мечом его руби, хоть копьем коли. Но трава молочай заставила его… дымиться! Зашипел глаз, вздулся пузырями – и страшно заорал Кобалог!

Всеми пастями заревел, катнулся прочь – да Бречислав следом побежал.