Конец сказки

Верхняя повалилась, да тут же вскинула себя на руках – и полезли из нее новые ноги. Иван прыгнул ударить сызнова, расколоть Кащею башку – но тот резко дернул ладонью.

Ивана словно хлестнуло ураганом. Отлетел он назад, распластался на траве. Самосек из руки выпал.

А Кащей уж поднимался, уже снова стал целым. Поднял каменное яйцо, стиснул его, как великую драгоценность, положил… ан положить-то и некуда. Ни одежки на нем, ни пояса, ни сумы какой.

Не за щеку же совать.

А Иван-то тоже уж поднялся. На остатках одолень-травы взметнулся, подпрыгнул, сиганул к оброненному кладенцу.

– О нет, я так не думаю, – повернулся к нему Кащей.

Прищелкнул он пальцами – и объявилось рядом с Самосеком еще тридцать точно таких же мечей. Заметался среди них Иван, тут же свой из виду потеряв.

Все одинаковые, ни один от остальных не отличим!

– Самосек!.. – аж взвыл он от отчаянья. – Самосек, подай голос!..

Может, и хотел бы чудесный меч ответить хозяину. Иван давно уж убедился, что тот своим разумением обладает.

И корень адамовой головы не помог. Был он у Ивана при себе по-прежнему, мороки распознавал уверенно – да не мороки то оказались. Настоящие самые мечи, только не волшебные.

А пока Иван шарахался от одного к другому, Кащей успел рассмотреть обломки Аспид-Змея, да убедиться, что теперь тот разве на зубочистку сгодится. Возродить его к жизни можно, но не в един присест. И не здесь, на поле боя.

По счастью, боги сегодня явно покровительствуют Кащею. Не случайно же он час назад снял с безымянного витязя не что-нибудь, а другой меч-кладенец – несравненный Аскалон.

Тот остался там, где вогнал Кащея в землю Илья Муромец. Там, где валялись обломки его доспехов. Блестел в луже крови и грязи.

Кащей пронесся к нему быстрей молнии, подхватил – и вернулся. Как раз у Ивана действие одолень-травы истекало – все медленней он двигался, все меньше отличался от обычных людей.

И мигом спустя Кащей подлетел уже к нему.

Удар-то он отразил – да меч разлетелся вдребезги.

Не кладенец. Подделка колдовская.

Уж верно, вторым ударом Кащей бы Ивана прикончил. Но тут свистнула тетива – и вошла в спину чудищу стрела каленая. Да не простая, а с пером Жар-Птицы.

Кащей дернулся, не доведя удара до конца. Замер. Боль почувствовал – и сильную.