Конец сказки

Вместе с Иваном они кое-как доставили его в избу и запихнули за опечье. Отдуваясь, Иван спросил:

– Куда подашься-то теперь?

– В лес, – коротко ответила Василиса, наливая коту молока. – В чащу, поглубже. А ты?

– А я… сам не знаю, куда я теперь.

Василисе стало Ивана даже жалко. Ну чисто телок потерянный, от мамки отбившийся. Хоть и свершил за минувшие восемь месяцев немало подвигов, хоть и объехал половину белого света – а все за хвост волчий держась. Свезло дураку середульнего Волховича из капкана вызволить… или не свезло, тут уж как посмотреть.

Пропадет он теперь в одиночку-то.

– Скатерть-самобранку не потерял там? – вспомнила Василиса.

– Не, вот… – высунул край из-за пазухи Иван. – Тебе нужна, что ль? Бери, коль надобна, мне не жалко…

– Да… нет, не нужна, – махнула рукой княгиня. – Оставь себе.

Ночь эту Иван здесь же и провел, на печи. Неспокойно спал, тревожно. Проснулся ни свет ни заря, дернутый за ногу Василисой.

– Слезай, заспиха, – бросила ему юная баба-яга. – Погребение проспишь.

– Чье?.. – моргнул Иван, сваливаясь на пол. – Вчера ж всех хоронили.

– Всех, да не всех. Самое главное еще осталось.

И впрямь – самое главное осталось. Кащей Бессмертный.

Побежденный, обессилевший – но по-прежнему бессмертный.

Он не мог шевельнуть ни рукой, ни ногой. Не мог колдовать. Но убить его все равно не получалось никак – и никто не понимал, отчего.

Обломки Кащеевой иглы нашли и раздробили в крошку. А эту крошку для верности еще и расплавили. Расколотили в пыль и каменное яйцо – просто на всякий случай.

Только он все едино не умирал.

Князь Всеволод отдал Кащея своим катам и заплечных дел мастерам. Вчера те весь день оттачивали на нем мастерство, уморились уже донельзя – а ничего так и не изменилось.

Кащея вешали. Кащея топили. Кащея потрошили. Кащея рубили на части. Кащея пронзали стрелами. Кащея раздавливали каменными плитами. Кащея травили ядами. Кащея варили в кипятке. Кащея сажали на кол.

Ничто его не брало.

Но убить его не получалось, да и боли он явно не чувствовал. Даже поизмываться не выходило толком, даже отомстить за все причиненные беды.

Князь Всеволод узнал откуда-то, что Василиса Премудрая стала последней бабой-ягой, и повелел той явиться пред свои очи. И княжичу Ивану тоже – да чтоб меч-кладенец не забыл прихватить.