Конец сказки

Был он мрачнее тучи. Что он мог написать добрым соседям своим, кроме того, что те и так преотлично знают?

Обещания раздавать придется. Награды сулить за помощь любую, пусть самую ничтожную. Злата-серебра, уступок торговых, а кому и земель, городов.

Кабы не пришлось половину княжества раздать, чтобы другую сохранить.

И крепкой надежи ни на кого нет. Даже на Всеволода, пусть он Глебу и тесть. Старый козел хоть обиду и проглотил, хоть и прислал мирное письмо, но видно – не простил так просто. Все-таки дочь похитили, умыкнули.

Для гордости княжеской сие втройне досадно.

Но все же с Глебом Всеволод в родстве. Он, может статься, хоть дочку пожалеет. А на остальных и вовсе не положишься.

Вот если б еще с кем породниться… Дочь за какого князя выдать, либо сестру.

Но нету у Глеба ни детей, ни сестер. Брат один только, да и тот дурак.

И то ладно, что Ванька сам умудрился себе невесту сыскать – да не абы кого, а царицу поляниц. Поляницы – они хоть и бабье войско, но подспорьем обещают стать немалым.

– Дописал? – наклонился к одному из писцов Глеб. – Дай прочту.

Писец торопливо присыпал чернила песочком и протянул пергамен князю. Тот пробежал по строчкам глазами, сердито хмурясь. Буквы были красивы и разборчивы, слова тоже все правильные, любезные.

Но вот грамоту писец знал не безупречно. Глеб, конечно, в книжниках не числился, но и то заметил, сколько чертей тот нагородил.

– Имя мое верно пиши, тетеря, – приказал князь, дернув писца за вихры. – Еры проставь мягкие и твердые. А «Мономах» не через «како» пишется, а через «хер». Исправь.

Когда Глеб дописал все письма, за окнами была уже глухая ночь, а богатыри окончательно перепились. Иные и подраться успели, синцов друг другу наставить. Хорошо еще, с оружием в княжий терем их не допустили, большой крови не случилось.

– Эвона как нажрались-то, – брезгливо молвил Глеб, отпихивая ногой булькающего в луже брата.

– Э, княже, я один, а их вон сколько, – развел руками почти тверезый Бречислав. – Да ты не переживай, они хоть и пили, да честь не пропили, себя не опозорили.

– Оно и видно. Ванька, ты-то ради каких богов столько медовухи выхлестал? Тебе что, собственной дури не хватает?

– Ты почто княжеского сына ногой трогаешь, смерд гунявый?! – промычал княжич. – Я тебя знать не знаю, но уверен, что ты говно!..