Конец сказки

– Это, видать, его бабкины кудеса на дно утянули, – ответил Яромир. – Тяжелешеньки должны быть…

Клубочек попытались достать. Долго ворошили дно одной из палок Синеглазки. Потом, когда та сломалась – другой. Мути подняли много, но клубок так и не нашли.

– Все, похоже, – наконец сказал Яромир. – Дальше так пойдем.

– Ты мне палку сломал, – держа в руках обломки, зачем-то сказала поляница. – Я как теперь на ртах ходить буду?

– Да тут целый лес палок, – удивился Иван. – Давай я тебе любую сломаю, какая глянется.

Слова с делом у княжича не расходились. Он тут же ринулся к ближайшему деревцу… и тоже ухнул в бочажок.

Глубоко не провалился, но застрял крепко. Рванулся раз, рванулся другой – только сильнее затягивало.

– Э-э-э… – растерянно произнес он. – Теперь… теперь вы сходите за палками… и вытащите меня…

Яромир только вздохнул. Иван в очередной раз создал ему задачу на пустом месте.

Но не бросать же его.

– Яйцо не вырони, – напомнил оборотень, осторожно подходя ближе.

Палок ломать не стали.

Дальше шли уже без клубочка, просто на полуночь. Овдотья Кузьминишна говорила, что живет ее старшая сестра в землях навьев, у реки Мезени. Она, Мезень-то, конечно, река большая, но делать теперь нечего, придется искать так.

С Ивана капала вода, в сапогах хлюпала грязь. Поляница и даже оборотень держались от него в нескольких шагах – и княжичу было обидно.

Он же не нарочно провалился! Он же из лучших побуждений!

– Сапожки мои ненаглядные… – бормотал себе под нос Иван.

– Ничего, отмоешь, – хмыкнул Яромир. – А то разувайся, ходи как я.

– Да холодно же босым! – возмутился Иван. – Дивлюсь я тебе, как ты так умудряешься!

– Привычку надо иметь, – пожал плечами Яромир.

Он и в самом деле привык сызмальства. Это братке Бречиславу хорошо – у него обувь в копыта обращается, вместе с одежкой. Он постарше, поопытнее – умеет вместе с сапогами перекидываться.

А болото тянулось и тянулось. День к концу подошел, вечер настал, за ним и ночь наступила. Было в этом тумане жутковато и при свете солнечном, а во мраке вообще страшно стало. Вдали что-то выло. Со дна темных вод поднимался беззвучный зов трехсотлетних сомов.

Ночевали вполглаза и вполуха. На страже стоял в основном Яромир – ему спать почти и не требовалось.