Конец смены

Там санитар их распаковал, рассмотрел, решил, что это — глупые и устаревшие штуки, и задвинул на заднюю полку. Там их нашел Библиотечный Эл Брукс и взял один себе.

Элу понравилось несколько игр, например та, где надо безопасно провести искателя сокровищ Гарри мимо пропасти и ядовитых змей, но больше всего понравилась «Рыбалка». Не сама игра, которая была довольно тупая, а демо. Он считал, что если кто узнает, то будет с него смеяться, но для Эла это были не шутки. Когда его что-то расстраивало (на него кричал брат, что тот не вынес мусор в четверг, когда приезжал мусоровоз, или дочь звонила из Оклахомы и говорила неприятные вещи), эти рыбки, медленно плавающие под музыку, всегда его успокаивали.

Иногда он терял счет времени. Это было нечто удивительное.

Однажды вечером, незадолго до того, как 2012 год перешел в 2013-й, на Эла снизошло вдохновение. Хартсфилд в палате 217 был не способен читать и не интересовался ни книгами, ни музыкой на дисках. Если ему одевали наушники, он срывал их, пока они не падали с него: они как будто ему мешали, давили.

Также он не мог манипулировать маленькими кнопочками под экраном «Заппита», но смотреть на демо «Рыбалки» он мог! Может, ему понравится это или какое-нибудь другое демо. А если ему понравится, то, может, и другим пациентам тоже (к чести Эла, он никогда даже мысленно не называл их овощами) — и это будет хорошо, потому что некоторые из пациентов с мозговыми травмами в «Ведре» время от времени были склонны к насилию. Если демо их будет успокаивать, то врачам, медсестрам и санитарам — и даже уборщикам — будет значительно легче жить.

Может, ему даже премию дадут. Может, и нет, но мечтать не вредно.

Он вошел в палату 217 как-то вечером в декабре 2012 года, вскоре после того, как вышел единственный регулярный посетитель Брейди. Это был бывший детектив Ходжес, благодаря которому Брейди было обезврежен, хотя по голове дал ему не он и не он нанес ему травму мозга.

Визиты Ходжеса огорчали Хартсфилда.

Когда он выходил — в палате 217 падали вещи, вода в душе включалась и выключалась, иногда резко открывалась и закрывалась дверь туалета. Сестринский персонал все видел, и никто не сомневался, что это дело рук Хартсфилда, но доктор Бэбино только отмахивался от одной мысли об этом. Он утверждал, что это именно такая истерия, которая бывает у определенного типа женщин (хотя в «Ведре» работало и несколько медбратьев).