Конец смены

Эл знал, что говорят правду, потому что сам несколько раз видел такие проявления, а себя истеричной личностью не считал. Даже наоборот.

В один памятный день, проходя мимо палаты Хартсфилда, он услышал какой-то звук, приоткрыл дверь и увидел, что жалюзи отплясывают какой-то маниакальный пляс. Это произошло вскоре после одного из визитов Ходжеса. Это длилось почти тридцать секунд, а затем жалюзи затихли.

Хотя он пытался быть дружественным — а таким он старался быть со всеми, — Элу не нравилось поведение Билла Ходжеса.

Складывалось впечатление, что этот человек наслаждается состоянием Хартсфилда. Радуется этому. Эл знал, что Хартсфилд — негодяй, который убивал ни в чем не повинных людей, но какая, к черту, разница, когда человека, который делал такие ужасные вещи, уже нет? Остается только оболочка — практически только она. Ну и что с того, что он умеет тарахтеть жалюзи или воду включать-выключать? Это же никому не вредит.

— Здравствуйте, мистер Хартсфилде! — сказал тем декабрьским вечером Эл.

 — Я вам кое-что принес. Надеюсь, вы посмотрите.

Он включил «Заппит» и ткнул в экран, вызывая демо «Рыбалки». Начали плавать рыбки, зазвучала мелодия. Как всегда, Эла это успокаивало, и он на мгновение засмотрелся, наслаждаясь. Не успел он развернуть прибор экраном к Хартсфилду, как вдруг обнаружил, что катит библиотечную тележку по крылу А — совершенно в другой части больницы.

«Заппита» как не бывало.

Это должно было бы расстроить Эла, но не расстроило.

Чувствовал он себя вполне нормально. Немного уставшим, с разбросанными мыслями, но, в целом, хорошо. Счастливо. Посмотрел на левую руку и увидел там большую букву Z, написанную той ручкой, которую всегда носил в кармане рубашки.

Z — это Z-Мальчик, подумал он и рассмеялся.

Брейди не принимал решение залезть в Библиотечного Эла — не прошло и нескольких секунд, как этот старый хрен посмотрел на экран в руках, как Брейди уже оказался в нем.

Не было и ощущения, что он пришел в чужую голову. Теперь это библиотечное тело принадлежало Брейди, так, как седан от Герца был его машиной, пока он считал нужным им управлять.

Ядро сознания Библиотечного Эла оставалось на своем месте — где-то там, — но оно присутствовало лишь в виде спокойного гудения: да в холодный день котел в подвале гудит. Однако у него был доступ к воспоминаниям Элвина Брукса и запасу его знаний.