Конец смены

Брейди оглядывается в собственной голове, словно в гостиничном номере, где долго жил, но уже должен с него выезжать. Не забыли чего в шкафу? Зубная паста в ванной? Может, запонка под кроватью?

Нет. Все вещи собраны, комната пуста. Он сжимает ладонь с досадным ощущением медленного движения пальцев — как будто в суставах у него слизь. Открывает рот, берет таблетки и вбрасывает туда. Жует. Горькие. Тем временем Бэбино бескостной кучей осел на пол. Брейди сразу глотает. И вновь. Вот и все. Готово. Он закрывает глаза, и когда открывает их снова, то уже смотрит под кровать, где стоят тапочки, которых Брейди Хартсфилд уже никогда не обует.

Вскакивает на ноги Бэбино, отряхивается и снова бросает взгляд на тело, которое носило его почти тридцать лет. Которое во второй раз стало ему ненужным после того момента, когда его ударили по голове в аудитории «Минго», и он не успел активировать пластиковую взрывчатку, прицепленную под его инвалидной коляской. Тогда он мог переживать, что этот решительный шаг потом отразится на нем — его сознание и все грандиозные планы умрут вместе с телом.

Теперь уже нет. Пуповина перерезана. Он перешел Рубикон.

Пока, Брейди, думает он, приятно было познакомиться.

Когда он во второй раз катит свою тележку мимо сестринского поста, та, которая раскладывала пасьянс, куда-то вышла — видимо, в туалет. Вторая уже дремлет над своими заметками.

Но сейчас уже за четверть четвертого, а дел еще немало.

Переодевшись снова в одежду Бэбино, Брейди выходит из больницы тем же путем, которым заходил, и едет на Шугар-Хайтс.

Поскольку самодельный глушитель Z-Мальчика скопытился, а о неприглушенном выстреле в самом люксовом районе города (где сотрудники охранного агентства «Всегда начеку» постоянно не дальше, чем в одном-двух кварталах от любой точки), сразу же сообщат, он останавливается у Вэлли-плаза, который находится по пути. Проверяет, нет ли на пустынной стоянке полицейских машин, и заворачивает к складам дисконтного магазина товаров для дома.

Оказавшись перед «бумером», он глубоко вдыхает холодный зимний воздух, обворачивая рукавом дорогого пальто Бэбино короткий ствол своего пистолета 32 калибра.

Это, конечно, не сравнить с глушителем Z-Мальчика, и он видит риск, но не слишком большой. Это только один выстрел. Сначала он смотрит вверх, хочет увидеть звезды, но небо затянуто облаками. Ну и пусть, не последняя ночь. Еще будут. Много. Может, тысячи. Ведь не обязательно привязываться к телу Бэбино.

Он целится и стреляет.