Конец смены

Они плавают туда-сюда, слева, справа, их пути пересекаются. Он наугад выбирает одну, и его глаза под веками двигаются, следя за ней. Она замедляется, замедляется, замедляется. Останавливается, потом увеличивается. Раскрывается, словно цветок.

— Как тебя зовут? — спрашивает Брейди.

Иногда они просто слышат голос из игрового устройства, но наиболее восприимчивые его видят — словно какого-то аватара в видеоигре. Эта девочка — из вторых, начало благоприятное. Но они всегда лучше реагируют на свои имена, значит, он будет его повторять.

Она без удивления смотрит на молодого мужчину, сидящего рядом на кровати. Ее лицо бледное. Глаза затуманены.

— Я Эллен, — говорит она. — Я ищу нужные цифры.

Конечно, думает он и проскальзывает в ее разум. Она в сорока милях к югу от него, но как только демо-экран открылся — уже никакое расстояние значения не имеет. Он мог бы контролировать ее, сделать одним из своих дронов, но хочет этого не больше, чем когда-то мог бы хотеть темной ночью пробраться в дом Оливии Трелони и перерезать ей горло.

Убийство — это не контроль: убийство — это только убийство.

Самоубийство — это контроль.

— Ты счастлива, Эллен?

— Когда-то была, — говорит она. — И могу стать счастливой вновь, если найду нужные цифры.

Брейди награждает ее улыбкой — одновременно очаровательной и печальной:

— Да, но цифры — они как жизнь, Эллен. Ничего не складывается. Не так ли?

— Скажи мне кое-что, Эллен, — что тебя беспокоит? — Он мог бы обнаружить это сам, но лучше, если она расскажет ему сама.

Он знает: что-то такое есть, ведь всех что-то беспокоит, особенно подростков.

— Прямо сейчас? АОТ.

Аг-га, думает он, тот самый пресловутый «академический оценочный тест», которым зоотехники из министерства образования отделяют овец от козлов.

— У меня так плохо с математикой, — говорит она. — Просто пипец.

— С цифрами плохо, — говорит он, сочувственно кивая.

— Если я не наберу хотя бы шестьсот сорок, то не попаду в хорошую школу.

— А для тебя и четыреста — это уже большая удача, — говорит он. — Не так ли, Эллен?

— Да. — Слезы стоят в ее глазах и начинают катиться по щекам.

— И тогда ты и английский плохо сдашь, — добавляет Брейди. Он раскрывает ее, и это самое приятное. Как запускать руки во внутренности животному, оглушенному, но еще живому, и извлекать из нее кишки. — Ты затормозишь.

— Пожалуй, я заторможу, — говорит Эллен.

Теперь она громко всхлипывает.