Конец смены

Может, они и в машине их оставили, но проверять этот шанс я себе позволить сейчас не могу.

К тому же это будет означать оставить их живыми.

Он знает, что делать и как выставить оружие на «полный автомат». Прислоняет приклад «SCARа» к здоровому плечу и начинает стрельбу, водя стволом туда-сюда, но сосредоточившись на большой комнате, где остались они.

Выстрелы освещают ночь, и летящий снег словно превращается в череду снимков со вспышкой. Звук очереди просто оглушительный. Окна бьются и влетают внутрь, доски обшивки летучими мышами слетают с фасада.

Входные двери, которые он, убегая, прикрыл, открываются внутрь, налетают там на стену и снова закрываются. На лице Бэбино играет выражение ликующей ненависти — сама суть Брейди Хартсфилда, — и он не замечает урчание мотора, не замечает металлического звука гусениц позади.

Он не ждет, пока она сама сделает, так как он говорит, а падает, накрывая ее своим телом. Над ними в гостиной бушует буря летящих щепок, осколков и кусков камня из дымохода.

От стены отрывается лосиная голова и падает в огонь. Один ее стеклянный глаз разбит винчестерской пулей, и кажется, что лось им подмигивает. Холли вскрикивает. С полдюжины бутылок на буфете взрываются, высвобождая тяжелый дух бурбона и джина. Одна пуля попадает в деревяшку в огне — та распадается на две, подняв вихрь искр.

Пожалуйста, пусть у него будет только одна обойма, умоляет Ходжес. А если он будет целиться вниз — пусть попадет в меня, а не в Холли. Только вот пуля от винчестера 308-го калибра тогда прошьет их обоих, он это понимает.

Стрельба прекращается. Он перезаряжается или как? Живой звук или фанера?

— Билл, слезь с меня, я дышать не могу.

— Лучше я не буду, — говорит он. — Я…

— Что такое? Что там за звук? — И Холли отвечает на собственный вопрос: — Кто-то едет!

Теперь, когда уши отошли после стрельбы, Ходжес тоже это слышит. Сначала он думает, что это внук Тёрстона на одном из тех снегоходов, о которых говорил старик, — и его сейчас расстреляют за желание стать добрым самаритянином.

А может, нет. Звук двигателя кажется более мощным, чем у снегохода.

Разбитые окна заливает желто-белый свет — как прожектор с полицейского вертолета. Но это не вертолет.

Брейди заряжает дополнительную обойму, когда слышит гудение и лязг приближающейся машины. Он разворачивается, раненое плечо болит и пульсирует, как воспаленный зуб, — и в конце дороги на лагерь видит большой силуэт. Фары ослепляют.