Конец смены

Ходжес болезненно улыбается из-под спутанных волос:

— А что же я, по-вашему, делаю?

Том Зауберс, ветеран физиотерапии благодаря походу на одну ярмарку вакансий шесть лет назад, отодвигает руку Ходжеса в сторону. Снимает перчатку и берется пальцами за колено. Прочно.

— Ой, Господи! Бля, больно!

— Знаю, — говорит Том. — Тут ничего не поделаешь. Перенесите как можно больше веса на здоровую ногу…

Ходжес так и делает. «Шевроле-малибу» с пятнами бледно-красной краски снова медленно проезжает мимо них — теперь уже вниз с горки.

Водитель снова одаривает их долгим взглядом — и разгоняет машину.

— Попускает… — говорит Ходжес. — Слава Богу за маленькие радости.

Ногу действительно отпустило, а вот живот горит и спина болит, как побитая.

Том обеспокоенно на него смотрит.

— У вас точно все в порядке?

— Да. Просто ногу свело, и все.

— А еще может быть тромбоз глубоких вен. Вы же уже не мальчик, Билл. Вам надо провериться. Если бы при мне с вами что-то случилось, Пит мне бы никогда не простил. И его сестра тоже.

Мы так вам обязаны!

— Все под контролем, завтра мне как раз к врачу, — говорит Ходжес. — А теперь идем отсюда. Очень холодно.

Шага два-три он еще делает хромая, после чего боль под коленом отпускает его окончательно и он может идти нормально. Нормальнее Тома. Та апрельская встреча с Брейди Хартсфилдом в 2009 году наградила его хромотой на всю жизнь.

Когда Ходжес добирается до дома, желудку становится легче, а вот сам он устал, как собака. В последние дни он быстро утомляется и объясняет это для себя плохим аппетитом — но все же он в этом не совсем уверен.

По дороге из Ридждейла у него в кармане дважды билось стекло и кричали дети, но за рулем он никогда не берет трубку, частично потому, что это опасно (не говоря о том, что законами штата это запрещено), а больше — потому, что не хочет быть рабом этой штуки.

К тому же не надо быть волшебником, чтобы знать, от кого пришло, по меньшей мере, одно из сообщений. Он берется за телефон только тогда, когда уже повесил пальто в шкаф в прихожей и слегка прощупал внутренний карман, проверяя крышечку от бинокля — действительно ли она на месте.

Ходжес смотрит на часы и видит, что хотя кажется, будто с утра уже прошел месяц, только пятнадцать минут пятого. Звонит в приемную Стамоса, трубку берет Марли. Он сразу узнает ее по бодрому голосу чирлидерши, который становится серьезным, как только Ходжес называет свою фамилию. Он не знает, какие результаты анализов, но они, очевидно, не очень хорошие.