Конец смены

На экране номер 1 был брат Фрэнки, который подавился куском яблока, получил повреждение мозга, а позже упал в подвал и сломал шею (в чем ему помог ногой старший брат).

На экране 2 была сама Дебора. На ней был плотно облегающий белый халат, который Брейди вспомнил сразу. Она называла меня своим медовым мальчиком, вспоминал он, а когда она целовала меня в губы, ее губы были немного влажными, и у меня от этого вставал. Когда я был маленький, она говорила об этом «стоячок». Иногда в ванне она терла его теплой мочалкой и спрашивала, приятно ли мне.

На экране номер 3 были «Изделие 1» и «Изделие 2», которые он сам и изобрел.

На экране 4 был серый «мерседес»-седан миссис Трелони с помятым капотом и окровавленным радиатором.

На экране номер 5 была инвалидная коляска. Мгновение Брейди не понимал, что это означает, но потом его осенило. Это на нем он проехал в концертный зал «Минго» тем вечером, когда должны были выступать «Здесь и сейчас». Ни у кого не вызвал подозрения инвалид в коляске.

На экране номер 6 был улыбающийся молодой красавец.

Брейди не мог вспомнить его имени, по крайней мере, пока, но знал, кто этот парень: ниггер-газонокосильщик старого детпена.

На экране номер 7 появился сам Ходжес в шляпе, лихо надвинутой на один глаз; он улыбался. Что, Брейди, попался? — говорила эта улыбка. Шлепнули тебя моим ударником, и вот ты лежишь на койке, а когда же встанешь и пойдешь? Готов поспорить — никогда!

Ходжес, сука, все испортил!

Эти семь изображений стали тем каркасом, на котором Брейди начал восстанавливать память о себе.

По мере того, как он вспоминал, стены подвальной комнаты, которые всегда была для него надежным укрытием, его бастионом в глупом и безразличном мире — постепенно утончались. Сквозь них начали проходить какие-то внешние голоса, он понимал, что какие-то из них принадлежат медсестрам, какие-то — докторам, а какие-то, возможно, — тем правоохранителям, которые проверяли, не симулирует ли он кому. Он одновременно был, и его не было. Правда, как и со смертью Фрэнки, была сложнее.

Сначала он открывал глаза только тогда, когда был уверен, что рядом никого нет, и делал это нечасто. В палате не было особо на что смотреть. Рано или поздно он совсем оправится, но, даже когда это произойдет, не надо им показывать, что он может много думать, а голова его становилась яснее с каждым днем. Если они узнают, он пойдет под суд.

Брейди не хотел под суд.

Тем более, когда у него еще оставались недоделанные дела.