Конец смены

Через неделю после того, как Брейди обратился к медсестре Норме Уилмер, он открыл глаза глубоко ночью и увидел бутылку с физраствором, которая была подвешена на стойке для капельниц у кровати. Со скуки он поднял руку, чтобы толкнуть бутылку — может, даже сбросить ее на пол. Это не удалось, но, когда бутылка начала раскачиваться туда-сюда, Брейди понял, что обе его руки так и лежат на покрывале и их пальцы слегка загнуты внутрь из-за атрофии мышц, которую физиотерапия могла замедлить, но не остановить. По крайней мере, пока пациент находится в длительном сне низких мозговых волн.

Это что, я сам сделал?

Он снова потянулся, и его руки снова почти не шелохнулась (хотя левая — ведущая рука немного задрожала, но он почувствовал, что коснулся ладонью бутылки и снова раскачал ее.

«Это интересно», — подумал он и заснул. То был первый его настоящий сон, с того времени, как Ходжес (или этот его ниггер-газонокосильщик) послал его на эту кровать.

В последующие ночи — глубокой ночью, так чтобы никто точно не пришел и ничего не увидел, — Брейди экспериментировал со своей фантомной рукой.

Иногда при этом он думал о своем однокласснике Генри Кросби по прозвищу Крюк, который потерял правую руку в автокатастрофе. У него был протез — очевидно, фальшивый, он на него надевал перчатку, — но иногда в школу он прицеплял крюк из нержавеющей стали. Генри утверждал, что многое легче брать крюком, ну и бонус — он пугал девушек: подкрадывался сзади и гладил их крюком по голой ноге или руке. Однажды он рассказал Брейди, что хотя и потерял руку семь лет назад, но иногда чувствует, как она чешется или покалывает, словно он ее отлежал. Он показал Брейди свою культю, гладкую и розовую. «Когда руку так покалывает — зуб даю, я мог бы ею голову почесать», — говорил Генри.

Довольно удивительно. Он не сомневался, что Бэбино — доктор, который приходил к нему чаще всего (раньше приходил; что-то в последнее время он, кажется, потерял интерес к пациенту), — от радости прыгал бы до потолка, если бы узнал об этом, но свой новый талант Брейди собирался держать при себе.

До того, как он мог бы ему понадобился, но Брейди в этом сомневался. Шевелить ушами — это тоже талант, только от него нет никакой практической пользы. Да, он может раскачать бутылки на стойке с капельницей, тарахтеть жалюзи, стучать по картине на стене; может сделать так, чтобы простыни шевелились, будто под ними проплывает большая рыба. Иногда он что-то такое делал в присутствии медсестер, и те забавно пугались.